Весенние песни начинали петь, ориентируясь на определённые природные явления. Своего рода сигналом становилось пение жаворонка. Устойчивое соотнесение начала весны и соответствующих обычаев с жаворонком закрепилось и на уровне своеобразного счёта времени: «Вот говорили, что на девятую неделю после Коляды оживает жаворонок, на десятую вылетает, а на двенадцатую уже поёт, и значит — весна» (Несвижский район). Районы, близкие к Поднепровью, сохранили закликание весны, вплетённое в обходные обряды.

Этот день отмечался своими переменами в природе и запретами в работе (нельзя садить свёклу). «Пришли Евдокии — журавль в бок взялся и пошёл в пляс». С Евдокии начинали закликать весну, жгли костры, залезали на крыши и громко кричали «гу-у-у» (Климовичский район). Существовали определённые правила, касавшиеся в основном женщин: запрещалось прясть, можно было только сучить готовые нитки; что-либо резать разрешалось лишь овечьими ножницами. Иногда крестьяне вовсе не работали, чтобы не прогневить мученицу, ведь она «держит в руках лето».

На Алексея снег уже почти сходит, к тому же «Алексей лёд бьёт». Хозяева тщательно готовились к севу, выходили в поле осматривать свои нивы, решали, что и где сеять. «Алексей коня гладит, соху ладит», – отмечается в волочебной песне. Восприятие этого дня как праздника предопределяло направленность на отдых, игры. Однако в целом, празднуя, допускались ритуально отмеченные, символические действия, например, протыкание полотна красной ниткой. Алексей – праздник прежде всего рыбаков.

Белорусы-католики 4 марта отмечают день святого Казимира, раньше устраивали ярмарки, особенно празднично справляли именины. «На Казимира зима умерла». «Возили родители девушек в хорошей упряжи, чтобы сватались парни» (Щучинский район).

19 марта католики чествуют день святого Иосифа. Это единственный день, когда во время Великого поста разрешалось вступать в брак. Если на Юзефа щука лёд хвостом разобьёт, лёд с реки сходит, то на Юрье будет трава для скота.

Православные верующие отмечают праздник Сороки как день сорока мучеников Севастийских, погибших в озере за веру в Иисуса Христа. Галушки, по их мнению, выпекаются именно в честь мучеников, возведённых в ранг святых. Считалось также, что галушки обладают защитной силой и способствуют здоровью человека. Если кто-то заболевал в семье, галушки катали по волосам и ели натощак, чтобы не кружилась голова. В день Сороков открывали двери и приглашали сорок мучеников завтракать.

Сороки в календарном круге обозначают собой климатический рубеж — «Сороки гонят снег к реке», что сигнализирует о скором наступлении весны. Вместе с тем зима ещё не уступала своих прав, и морозов ожидалось не менее сорока. В разных районах этот подсчёт морозов происходил с помощью особой выпечки: клёцки пекли и отбрасывали по одной, чтобы мороз не был сильным.

К числу действий, наделённых магическим свойством способствовать вегетации, что особенно актуально в ранневесеннее время, относилось качание на качелях. В воспоминаниях оно упоминается как весёлое занятие, а из его магических составляющих сохранилось пожелание, чтобы летом не кусали комары.

Вообще, в обрядовых действиях и народных поверьях, связанных с этим праздником, обыгрывается число 40. «На Сороки нужно было испечь 40 бамбушек; 40 верёвок порвать, 40 щепок и 40 дровин принести в дом, качались на качелях» (Быховский район). И прежде всего, на Сороки ждали прилёта сорока выраев. Представление о том, что на Сороки прилетает сорок «птиц-мучеников» (сорок жаворонков, выраев), после чего наступает весна, распространено по всей территории страны. Очевидно, такая традиция имеет своей основой и реальную ситуацию, что обеспечило её устойчивое существование, однако глубокий, мифологический смысл опирается на идею принесения весны птицами, а в более широком плане — на представления о птицах как посредниках между землёй и раем, выраем, между этим и «тем» мирами.

Одним из самых устойчивых элементов Сороков был обычай перекидывания через крышу щепок, направленный на успех в поиске яиц. Обычай строго регламентировался рядом правил знакового характера — рекомендовалось бегать босиком, навстречу солнцу, натощак и т. д. Показательно, что даже обрядовое печенье на Сороки также укладывалось в это стремление обеспечить себе удачные поиски яиц: «Варили сорок клёцок — это пойдёшь в болото и найдёшь много яичек. На Сороки, говорили, сорок выраев прилетит» (Березинский район).

Качание на качелях — характерное явление весенних праздников в целом, но особенно часто встречалось на Сороки. По народному мнению, этот обычай способствует здоровью человека, его очищению; другое его назначение — повлиять на рост льна: считалось, чем выше будешь качаться, тем выше вырастет лён.

Согласно православной традиции, на среду четвёртой недели Великого поста, которая называется Крестопоклонной, приходится середина поста (церковная неделя начинается с воскресенья, а не с понедельника, поэтому середина недели приходится на среду). Центральным обрядовым действием Середопоста выступает выпекание основного атрибута праздника – так называемых «хрестцов», «хрестиков». Их выпекали также в виде различных орудий труда (сохи, бороны, косы, серпа). «Хрестики» прятали за иконами, где они лежали в течение года. В большинстве рассказов упоминается три хрестца, причём каждый из трёх предназначался к началу самых важных в жизни крестьянина событий. «Пекли хрестики три, на Середопост: один хрестик – когда скот выгоняют, второй – когда пашут, а третий – когда пчёл смотрят» (Лельчицкий район). Они лежали весь год за иконами как предостережение от болезни, несчастий и всяких происшествий. Крестики из теста клали и в закрома с мукой и зерном, «чтобы нечистая сила не испортила». Их давали детям, чтобы тех обходили болезни; съедали, чтобы не болела середина во время жатвы (недаром заботились именно о середине поста). Угощение этим печеньем детей выглядит не только как бытовая практика или вырождение традиции, но и как жест, полный символического смысла, ведь именно дети своим возрастом символически соответствуют весеннему времени. С середины поста в Несвижском районе начинали петь весну.

Пятая неделя Великого поста на Мозырщине носит особое название — Похвальная. В народно-этимологическом толковании название закономерно вызывало ожидание определённых поступков и соответствующих похвал. «В лесу дикая утка снесёт яйцо — и уже похвалится». На этой неделе остерегались белить дом, сновать основу для ткацкого станка: «Похвалишься сделать — не похвалишься износить».

Благовещение относится к неподвижным праздникам белорусского народного календаря и очень почитается в народе. Хорошо осознаётся его соотнесение с событиями Священного Писания. Восприятие Благовещения как великого праздника сохраняется и сегодня, причём на его высокий статус указывает сравнение с Пасхой: «Благовещение. Великий праздник, это то же, что и первый день Пасхи». Праздничность Благовещения вместе с тем имеет особый характер и выражается в безусловном запрете на работу, при исключении таких атрибутов праздника, как богатое застолье, веселье, наполненность песнями, танцами и т. п.

При всём понимании праздничности этого дня, Благовещение воспринимается как очень неблагоприятный, тяжёлый и даже опасный день. Принципиально важным выступает запрет на действия, относящиеся к культурным растениям, животным и птицам. Цель запретов заключалась в том, чтобы избежать появления калек или иных нарушений развития зародышей. Сам факт возникновения чего-либо на Благовещение сразу исключал это из дальнейшей культурной деятельности. Народное истолкование мира такую запретность зарождения соотносило с библейскими событиями, когда зачатие Божией Матери занимало всю смысловую сферу праздника, делая невозможным любое другое начало. Сам день приобретал характерные признаки и качества «замкнутого», «мертвого»; недаром его запоминали и затем в такой же день совершали действия, для которых желательным было замыкание, запирание, например, закрывание рта мышам. В день недели, на который приходится Благовещение, до сих пор закладывают картофель и другую овощную продукцию в погреб, чтобы её не ели мыши.

Хозяйственная магия в этот день сильно редуцирована, большей частью направлена на предотвращение потерь или несчастий и лишь в отдельных случаях — на обеспечение урожая: качались высоко на качелях, чтобы лён вырос высоким.

Ряд запретов объясняется в комплексе представлений о годовом цикле земли, согласно которым она с определённого момента спит, закрыта, и до выделенного весеннего момента — пробуждения земли, её родов — её просто нельзя трогать: копать, пахать. Такой датой чаще всего называлось Благовещение. Вбивание кольев, установка заборов, копка земли до Благовещения могли «убить», остановить дождь.

При «пробуждении» земли выходят наверх не только растения и влага, но также многочисленные её обитатели, прежде всего змеи. Магические действия Благовещения направлялись на предотвращение нежелательных встреч с ними летом. Для этого из дома выносили ткацкие принадлежности. Соотнесение змей и дня Благовещения находило продолжение в предписании при входе в лес повторять название того дня недели, на который приходился праздник.

Именно к Благовещению, по поверьям, приурочен прилёт аиста. Приметы, связанные с первой встречей аиста, акцентировали внимание — летит он или сидит, один или в паре, что соответствующим образом влияло на следующий год. В Вилейском районе говорили, что на Благовещение аист не просто прилетает, но и «даёт красные башмачки».

Даже если сельчане не помнят подробностей празднования Благовещения, то запрет, ставший уже пословицей — «Птица гнезда не вьёт, а девушка косу не плетёт» — выступает и сегодня главным стимулом к воспоминанию праздника.

По всей территории Беларуси распространён запрет разводить в этот день огонь в печи, а также зажигать свечи, лучины с основными мотивировками «чтобы не накликать молнии», «чтобы не было града», «чтобы не было головни в ржи» и т. п. В качестве варианта можно вспомнить и распространённый на Полесье запрет печь хлеб на Благовещение, вообще топить печь, чтобы «не запечь» землю, чтобы не горела, не пеклась овощная культура. Вместе с тем параллельно наблюдается совершенно иная, противоположная картина: обязательное, ритуальное разведение в этот день костров. У белорусов Могилёвской губернии обычай разводить костры на Благовещение назывался «чистить землю». Чаще подобные ритуальные акции включали в себя выметание дома и сжигание мусора, направленное на уничтожение или предотвращение появления в доме змей, жаб, тараканов и т. п.

Разведение костров на Благовещение со своей направленностью на сжигание старого, символов прошлого и уходящего времени наполнялось мотивами очищения. Актуальным становился мотив перемены ткацкой деятельности, в русле чего сжигали остатки старого пряжи. Но чаще разведение костров на Благовещение сопровождалось хороводами и закликанием весны, когда молодёжь у костров пела всю ночь.

На Могилёвщине на берегу реки зажигали чучело (брали сухие сучья, оборачивали целлофаном, а потом делали чучело из соломы) и пускали по реке, идя по берегу с песнями. Если оно горит и плывёт далеко, то и год будет благоприятным, а тот хозяин, что зажёг его, будет здоров и долго жить. В Краснопольском районе молодёжь выходила на берега с двух сторон реки. В большие корзины из лозы клали сухие сучья, на них — кулёк соломы, а сверху — булку хлеба с зажжённой свечой и венком из соломы и бумаги. Кулёк поджигали и пускали по реке. В Лидском районе девушки босыми катались с горок, перекатывались через голову.

Именно в этот день, по верованиям, медведь выходил из своей берлоги.

Накануне Благовещения (6 апреля по новому стилю) происходил праздник, посвящённый медведю. Его описание, сделанное в то время в Бегомльском приходе Борисовского уезда Минской губернии, было опубликовано в 1874 г. местным православным священником Симеоном Нечаевым. Согласно этому описанию, праздник начинался с особой еды: сначала подавался сушёный репник, потому что медведь употребляет преимущественно растительную пищу, травы. Затем ели овсяный кисель, так как медведь любит овёс, а после киселя — гороховые «камы» (галушки из отварного и толчёного гороха или густую гороховую кашу, иногда с картофелем), кашу как основное блюдо. Отсюда сам день получил название «Камаедница» (название фиксируется и в ряде современных записей; «камами» также называют толчёный картофель).

После обеда все — и старые, и малые — ложились, но не спали, а непрерывно медленно перекатывались с боку на бок, чтобы это максимально напоминало переворачивание медведя. Церемония продолжалась около двух часов и делалась для того, чтобы медведь легко вышел из своей зимней берлоги. После обеда крестьяне уже не занимались дневными работами, а праздновали.

Последнее воскресенье перед Пасхой, в христианстве этот день приурочен к Входу Иисуса Христа в Иерусалим, где народ встречал его пальмовыми ветвями. В празднично-обрядовом плане он организован вокруг главного атрибута — освящённых в храме ветвей вербы. Ветки готовят заранее, в воскресенье тщательно их украшают. После освящения принято было слегка ударять друг друга вербочками с приговорками и пожеланиями: «Не я бью — верба бьёт. Через неделю — Пасха», «Болезнь в лес, здоровье в кости». Считалось, что, ударяя веточками, можно передать человеку здоровье, жизненную силу, красоту этого дерева, которое первым пробуждается от зимнего сна: «Будь здоров весь год, как рождественский лёд», «Будь здоров, как вода, а расти, как верба».

Особенностью гомельских обрядовых практик в этот день становилось вынесение вербочки на ниву. Ударение вербой включалось и в забавы молодёжи. В Брестском районе девушки убегали, а парни догоняли и слегка били веточками. На ветки вербы, приготовленные для освящения, навязывали шерстяную нитку, которая, по мнению местных жителей, обладала целебными и производительными свойствами. Когда шли первый раз жать, эти нитки навязывали на руку «чтобы не зажать». Освящённым можжевельником окуривали сглаженного человека или животное. Хозяйки брали с собой веточку вербы при посадке картофеля. Довольно эффективным средством среди сельских жителей считалась освящённая верба, чтобы отвести грозу или тучу: для этого веточку втыкали в крышу.

Белорусы-католики имитированные «пальмы» украшали засушенными и окрашенными цветами, травами, колосьями, мхом. Ими украшали дом, клали на могилы близких людей. С наступлением зимы пальму бросали в огонь.

Зафиксировано представление, что освящение вербы воспринималось в народе как изгнание из неё нечистого духа. Согласно народным верованиям, черти убегают из воды после Крещения и поселяются на вербе, пока её не освятят на Вербницу, после чего уходят в траву до её освящения на Ивана.

На севере Минщины и юге Витебщины встречаются случаи, когда с вербочкой заходили и на кладбище.

Последняя неделя Великого поста перед Пасхой имеет церковное название «Страстная неделя», «Страстная» или «Великая седмица». Все дни Страстной седмицы называются Великими и отличаются особенно строгим постом в память о страданиях Христовых, а также ради должной духовной встречи Светлого Христова Воскресения. На Витебщине эту неделю называют ещё «Страшное воскресенье» или «Великое воскресенье». «Это Страшное воскресенье зовётся за то, что Иисуса Христа распинали» (Лёзненский район).

По народному календарю эта неделя называется Святой или Похвальницей, в отдельных деревнях Брагинского района носит название Красное воскресенье, в Светлогорском районе — Поставное воскресенье, а в большинстве полесских деревень называется Белой.

По мнению исследователей, название «Белая» соотносится с идеей ежегодного обновления «белого света», к чему приспосабливался и такой традиционный для ранней весны обычай, как побелка жилища. Действительно, побелка дома, печи традиционно приурочивалась именно к предпасхальной неделе. Даже занавески на окнах в Белую неделю менялись на подчеркнуто белые. В ряде деревень Жлобинского района с четверга до субботы в домах расстилали полотна, что придавало жилищу торжественно-белый тон.

Пасха по своему значению типологически равна границе старого и нового года. Ряд обычаев пред- и послепасхальной недели, а также мотивы многих волочебных песен содержат яркую семантику обновления. Значительная часть из них, будучи приуроченной к этому времени, по сути повторяет приметы и ритуалы, закреплённые за рождественским циклом. Символика начала и обновления, характерная для обрядов переходных комплексов, закономерно актуализирует мотивы сотворения/созидания мира. В пасхальной традиции выделяется такой обычай, как приготовление так называемого «паука» — соломенного украшения.

Тема начала, обновления в пасхальном цикле очевидна в обычае справлять к этому дню новую одежду. Показательно, что в представлениях и умершие на Пасху также нуждались в новой одежде, символическим заменителем которой становились те фартуки и ленты, что привязывали в этот день к крестам на могилах.

В этот день начинается уборка дома к Пасхе.

И у православных, и у католиков Чистый четверг до сих пор имеет большое значение и сопровождается обычаями, обрядовыми действиями, приметами и поверьями, которые группируются вокруг идеи очищения — чистоты души, чистоты тела и порядка в окружающем жизненном пространстве.

• Очищение водой: особые свойства приписывались проточной воде в природных водоёмах, где старались умыться, несмотря на погоду. Магическими считалась вода не только проточная, но и «нетронутая».
• Уборка жилища: тщательно мыли дом, стены, потолок, утварь и прежде всего дежу. Очищение дежи осмыслялось как «исповедь», когда «дежа идёт на исповедь». Раз в год мыли дымоход, подпечек и печное оборудование.
• Чистота тела: топили баню до восхода солнца и обязательно мылись. На юге записаны рассказы о мытье детей у печи с магической целью — избавиться от кожных болезней и обеспечить здоровье на год.
• Изгнание насекомых: действия по выгонке жамяры (тараканов) имели профилактический характер.

В поверьях мытьё до восхода солнца связывалось с представлением, что «в Чистый четверг ворон купает детей до восхода солнца». Даже вороны на рассвете якобы несут своих птенцов купаться в реку. Появление ворона, которому в белорусской мифологии приписываются черты властителя иного мира и хранителя космического закона, ещё раз подтверждало идею временного перелома, когда открываются границы, снимаются преграды, и всё живое очищается, чтобы вступить в новый этап бесконечного круговорота.

Ритуалы Чистого четверга:

• Обновление огня — приносили домой новый огонь из храма.
• Освящение соли, которая хранилась весь год и использовалась против сглаза и нечистой силы.
• Освящение ниток — считалось, что они помогают при вывихах, переломах, опухолях рук.
• Освящение мака — его рассыпали в хлевах против ведьм.
• Особое значение имела «четверговая свеча», освящённая в церкви «на Страсти, перед Пасхой, в Чистый четверг». Её хранили за иконами и зажигали при грозе или бедах.

День особенно строгого поста в память о страданиях Христа. В этот день начинают готовить пасхальные блюда. Работают только до полудня.

Великая суббота непосредственно посвящается приготовлению главных пасхальных атрибутов — окрашиванию яиц и выпеканию особых пирогов. Яйца окрашиваются главным образом в отваре луковой шелухи, что придаёт им красный цвет (были также писанки, маляванки — яйца, расписанные различными узорами). В Березинском районе записан рассказ о зайце, который приносит детям крашеные яички. В Западной Европе одним из устойчивых символов Пасхи является именно заяц, приносящий яйца. На юге страны на освящение несли и специально приготовленного поросёнка.

По всей территории в Красную субботу меняют убранство придорожных крестов: старые полотенца, фартуки сжигают, крест украшают новыми. Чаще всего повязывание фартука или полотенца, лент понималось как форма оброка и сопровождалось просьбами о здоровье. В Лельчицком районе снимали старые украшения с каменных крестов-девочек, чтобы на следующий день рано утром принести новые.

Белорусы-католики перед Пасхой в Великую субботу разводят костры перед костёлом.

В ночь с Великой субботы не тушили огонь, не запирали хлевы. В субботу все, кто мог, шли на праздничную службу в храм, а те, кто оставался дома, не ложились спать, разводили на деревенских улицах костры и ждали, когда в полночь зазвонят колокола и возвестят всем, что Христос воскрес. Говорили, что от этого звона пробуждаются после зимы пчёлы и начинают петь птицы, и первой из них — самая любимая Богом птица — соловей.

С вечера шли в церковь на всенощную праздничную службу. По всей территории Полесья в пасхальную ночь разводились костры — как возле храмов, так и небольшие костры возле домов. Этот обряд устраивался как католиками, так и православными. Так же, как купальский или масленичный, пасхальный костёр предполагал участие большинства сельчан и включался в необходимое для этой ночи бодрое времяпрепровождение.

Великдень, Величка, Пасха — великое древнее празднество в честь солнца, весны, пробуждения природы и начала земледельческого сезона. Вероятно, когда-то именно с Пасхи мог начинаться календарный год. С соединением идей обновления с Пасхой, величайшим праздником в честь Воскресения Христова, она стала самым торжественным и любимым в праздничном цикле.

Дата проведения Пасхи зависит от лунного календаря: у православных она празднуется в воскресенье после полнолуния, наступающего после дня весеннего равноденствия, то есть между 4 апреля и 8 мая (нов. ст.). С Пасхой связаны и другие подвижные праздники и периоды народного календаря: Масленица, Великий пост, Вербное воскресенье, Чистый четверг, Радуница, Вознесение, Троица и др.

Празднование Пасхи у православных и католиков длится целую неделю, в течение которой в храмах совершаются праздничные богослужения. Самое торжественное — Всенощная служба в честь Светлого Христова Воскресения в православной традиции и Воскресение Господа Иисуса в католической. После службы спешили домой, где вся семья садилась за пасхальный стол.

Символика и обычаи:

• Пасха как праздник, близкий к точкам солнцеворота, закономерно включает верования, связанные с «игрой солнца».
• Семейная трапеза: обязательный сбор семьи за одним столом. Символика целостности выражалась в обычае делить одно яйцо между всеми членами семьи.
• В трапезе участвовали и домашние животные: хозяин носил кусочек хлеба корове и овцам.
• Обрядовое умывание водой с красными яйцами — для здоровья, красоты, процветания.
• Яйцо как атрибут переломного времени наделялось чудесными свойствами:
  • Пасхальное яйцо клали за иконы — если бросить его в пожар, он погаснет.
  • Сохраняли скорлупу от первого съеденного яйца, нестираную скатерть со стола, кости освящённого мяса — их закапывали на чердаке или в поле для защиты урожая.
• Пасхальное яйцо, подаренное нищему, приравнивалось к двенадцати молитвам.

Игры и развлечения:

• Катание яиц по наклонному желобу — чьё дальше покатится.
• Угадывание направления «клювика» яйца.
• Самая популярная игра — «битки»: стукались яйцами, победителем считался тот, чьё яйцо осталось целым («мацак»).

Социальный и духовный смысл:

• Гостеприимство: за стол садились после богослужения, праздник «с небес» переходил в земное воплощение — достаток, щедрость, открытость для гостей, в том числе сирот, нищих, странников, юродивых.
• Поминание усопших: посещение кладбищ, «христосование» с умершими («Христос воскрес!»), катание яиц по могиле, совместная трапеза живых и умерших.
• В домах, где кто-то умер в течение года, яйца не красили в красный цвет. На Минщине в первый день Пасхи устраивалась поминальная трапеза на кладбище по умершему этого года.

Время обхода деревни валачобниками продолжалось до третьего дня после Пасхи. Но, как правило, ходили с вечера в первый день праздника. Участники обхода, в прошлом исключительно мужчины, организовывались в группы по возрасту (взрослые мужчины, юноши, подростки). Каждая группа имела своего «начинателя» — запевалу, «подхватчиков» — хористов, музыканта или музыкантов, «механошу», обязанностью которого было не пение, а ношение «валачобного» — даров, которые получали валачобники за свои величальные поздравительные песни хозяину, хозяйке, взрослому сыну и дочери, бабушке. Дары частично съедались вместе, частично делились между участниками.

Валачобники исполняли свои поздравительные песни под окном, реже на пороге, но в дом не заходили. Приход валачобников ждали и воспринимали как желанный и благословенный знак, от их визита зависело благополучие в доме. Вообще, приход на Пасху в дом чужого человека не вызывал возражений — ему радовались, старались хорошо угостить.

Среди католиков во время обходов на Вельканоц, кроме песен на религиозные мотивы, пели песню, адресованную девушке, с сюжетом о приезде к ней «красивого и статного» жениха. По всей зоне распространения обряда известны так называемые «Васолы» — песня с зачином «Велик святой нам день настал».

Участники группы, обходившей деревню на Пасху, имеют разные названия в каждом регионе: валачобники, воловники, кукольники.

Если обходы валачобников устраивались преимущественно поздно вечером или ночью, то днём по домам ходили дети, которых называли жаки, жачики. Дети брали корзинки и с весёлым настроением и смехом посещали дома в своих селениях, чтобы поздравить хозяев с Воскресением Христовым.

Одним из необходимых и устойчивых компонентов празднования Пасхи являются взаимные посещения и поздравления кумов и крестников, бабушки и её внуков. Особенно строгим было правило ходить с подарками в тот год, когда только родился ребёнок.

Празднование Пасхи на севере Центральной Беларуси отличается своим хороводом «Лука». В центре деревни собиралась преимущественно молодёжь, девушки становились в круг, брались за руки и образовывали цепочку. В центр ставили либо парня, либо сажали на землю нескольких маленьких детей. Одна из девушек вела всех участников между детьми, при этом вырисовывалась как бы змейка.

Обрядовый хоровод «Лука» своеобразно воплощает универсальные календарные мотивы обновления, производительные мотивы — графику движения с её «завиванием», топтанием, «качанием»; апотропейную семантику с выраженным социальным уклоном — предостережение сельчан от нарушений социального порядка, чтобы не потерять «девичью красу»; актуализацию брачной сферы (песни старому холостяку).

Само название «Лука» или «Водить луку» внутренне обозначает форму и рисунок движения («Лука Луку ведёт»; «Как выведем Луку»), относящие хоровод к более широкой типологической группе кривых танцев. Этимологически слово «лука» восходит к обозначению изгиба, кривизны, отсюда и название «лукой» — изгиб извилистой реки, на повороте которой может образоваться заливная низинка, лужок.

Перемещение участников змейкой, восьмёркой может пониматься как архаическая форма движения, символизирующая гармонизацию сил, необходимых для любого биологического или социального роста и взаимодействия двух начал (мужского и женского).

Кривой танец принимал на себя функцию встречи весны и обозначал календарный рубеж в рамках от Благовещения до Пасхи. Эпицентр «Луки» в пасхальное время понятен в категориях праздника как кульминации идей перехода. Пасха повсюду служила границей общественного признания совершеннолетия обеих групп так называемой «молодой» игры (гуляний молодёжи): хоровод полностью перемещался на открытую площадь.

Основными исполнителями обряда, согласно ранним записям, были именно девушки, которые во время подобных ритуалов демонстрировали и утверждали свою открытость к началу нового весеннего брачного периода. Однако полнота брачного цикла могла осуществиться только с участием противоположной стороны — мужской. Поэтому понятен и особый формат участия парней: они либо стояли в центре хоровода, либо вообще вне его. Семантически важно, что обряд исполняется для парней, которым пора жениться.

Магическое стимулирование как будущей урожайности, так и человеческой плодовитости направлялось и на топтание — как фигуральное хождение возле полей, на лугу, так и песенно-символическое: «Лука моя зелёная, Трава моя шёлковая, А кто ж тебя топтать будет».

Специфику пасхальной традиции Дрогичинского района составляет так называемая «Стрілка». Вождение обрядового хоровода происходит ежегодно после пасхальной службы в церкви, которая называется «Нешпар» (по-местному). После службы собираются для совершения обряда на деревенской площади перед церковью, где батюшка окропляет всех святой водой и даёт благословение на начало «Стрілки».

Хоровод фиксирует перелом времени и соответствующие изменения в ритуальной деятельности — «уже после стрілки можно и пить, и петь, и танцевать». Производительные мотивы воплощает графическая символика и персонификация нового урожая, выраженная через расположенных в форме треугольника «зырнятак» (роль которых исполняют маленькие дети), и женский хоровод, который, точно имитируя острие стрелы, обходит «зырнятак» с обеих сторон по кривой линии.

Обрядовая песня предостерегает сельчан от возможных катаклизмов, от дурных привычек, чтобы не потерять «девичью, работничью, женскую, мужицкую красу».

Почти по всей территории Среднего Поднепровья от пасхальной праздничной недели до Вознесения распространён обычай «справлять иконы», «свечи» в честь святых, а также обход и освящение священниками полей озимой ржи, дворов, скота.

Среда на Пасхальной неделе называется Градовой средой, а следующий за ней четверг — Сухим. В эти дни категорически запрещается работать.

Самым устойчивым комплексом в системе пасхального периода остаётся поминальный, традиции которого не прерывались даже в самые строгие атеистические времена. Согласно распространённым по всей территории Беларуси представлениям, в один из дней накануне Пасхи или после неё предки невидимо возвращаются на землю и пребывают здесь некоторое время.

Именно к послепасхальной неделе приурочено обязательное посещение кладбищ, которое в разных местах происходило в разные дни: на саму Пасху, на второй её день, на Мёртвое Величание, Мёртвый Великдень — четверг на послепасхальной неделе, понедельник на Проводы и на Радуницу.

Навский четверг полностью исключал огородные заботы: иначе посаженное не вырастет или его побьёт град.

Обряд «Намский Великдень», проводимый в деревне Аброва Ивацевичского района в четверг Пасхальной недели, — так называемый «заветный праздник», или оброкный день. Так называют праздники, установленные по обету как благодарность или оброк Богу за помощь жителям конкретного населённого пункта при возникновении кризисных ситуаций — эпидемий, мора, засухи и др.

Первопричиной установления этого праздника в д. Аброва стало избавление деревни от болезни и смерти детей, случившееся в начале XX века. Тогда, чтобы спасти своих детей, жители за одну ночь изготовили оброкное полотенце и вместе с иконой Божией Матери совершили крестный ход вокруг деревни, после чего болезнь отступила.

Так называется воскресенье или понедельник через неделю после Пасхи. Как Проводы могла обозначаться и вся послепасхальная неделя — от среды и до Радуницы.

Главная идея — проводить умерших, которые невидимо посещали в это время свои поселения. Это косвенно отражается в изгнании зимы на кладбище: «На проводное воскресенье зиму прогоняли, гнали зиму до кладбища» (Пинский район).

В сознании мотив отправления предков прочно соединился с мотивами изгнания зимы, что иногда выглядело странно, когда Проводы выпадали на тёплые майские дни. Зиму символически заменяли трещотки, старые лапти и другие ненужные вещи.

• Атрибуты обряда: костры, сжигание старья, шумовые действия (стук кочергой, камнями по забору со словами «Вон, зима, вон, зима!»).
• Яйцо — обязательный элемент Проводов: его катали с горки или по улице.
• В д. Псышчево Ивановского района зафиксирован редкий обряд кормления медведя, который к этому времени должен был проснуться и прийти в деревню за угощением — «камами».
• Магические действия: запрет ставить заборы («загородишь дождь»), девичьи гадания, бег к воде для удачного замужества.

Таким образом, Проводы совмещают поминальные мотивы с символикой изгнания зимы и обновления.

Особенность пасхального поминального комплекса Гомельщины составляют Радоничные деды, которые устраивались в понедельник — в отличие от других календарных дедов, приходившихся только на субботу.

Эти деды носили разные названия:

• «Радостные деды» (д. Жаховичи, Мозырский район),
• «Раданицкие деды» (д. Залатуха, Калинковичский район),
• «Радоничные деды» (д. Дяковичи, Житковичский район),
• «Радуницкие» (Хойникский, Петриковский районы).

Радоничная вечеря включала разные блюда — и скоромные, и постные.

Само по себе поминовение умерших во вторник Фоминой недели было признано православной церковью для того, «чтобы после светлого праздника Пасхи мы могли разделить с умершими великую радость Воскресения Христова; отсюда этот день называется Радоницей». В последние годы, как и прежде, в проведении Радоницы активное участие принимают и священники. В современных рассказах преобладает осознание того, что в этот день на кладбищах происходит своего рода регламентированная и обязательная духовная встреча с умершими. При этом в этот день не принято было плакать.

Архаичным представляется обычай устраивать настоящий стол для умерших, причём эта совместная трапеза живых с предками разворачивалась по строгим правилам: собирались у могилы самого старшего в роду или последнего умершего, дедов призывал старший из посетителей, скатерть на могилу стелили левым боком, детям ложку на могилу не клали. Регламентированным было и «угощение» покойников. На кладбище приносили прежде всего яйца — необходимый и важный атрибут всего пасхального комплекса. В ряде районов яйца снова окрашивались, но уже не освящались. Второе обязательное блюдо на Радоницу — хлеб, булка. В Борисовском и Докшицком районах это специально испечённые изделия («курчик»). Также обязательным элементом поминальной трапезы выступала водка.

В последние десятилетия информантки неоднократно отмечали, что священники запрещают трапезу на кладбищах, однако традиция и её корни настолько сильны и хорошо осознаются, что и сегодня на кладбищах в этот день происходит щедрое застолье. Нарушение традиции, по рассказам, вызывало наказание: обиженный умерший начинал сниться и тревожить.

Назначение пищи для умерших воплотилось в ритуальном комплексе кормления птиц, основанном на архаичном восприятии птиц как воплощения душ. Эти верования живы и сегодня, когда женщины радуются птичкам в этот день на кладбище, веря, что это души умерших родственников. Восток страны в целом выделяется традицией застилать на Радоницу кладбище скатертями, что наполняется мифологическим подтекстом и каждый раз оказывает значительное эмоциональное воздействие на присутствующих.

Кроме трапезы посещение кладбищ на Радоницу включало вывешивание на крестах лент, новых фартуков. Как и в другие поминальные дни, на Радоницу в ряде мест топили баню.

В западных районах страны на Радоницу хотя и посещают кладбища и поминают родных, но застолий там не устраивают, иногда приносят яйца и булку. Обычно Радоница исключалась из земледельческих забот, по крайней мере, садить что-либо было запрещено.

Юрье имеет постоянную дату проведения: по православному календарю отмечается 6 мая — в день святого великомученика Георгия Победоносца. Сюжет победы святого Георгия над змеем был хорошо известен крестьянам и пересказывался в ряде сказок, преданий, стал основой баллад.

В народных представлениях святой Юрий — «Божий ключник», ведь у него находятся ключи, которыми он замыкает зиму и отмыкает весну. Он — владыка, выпускающий росу, благословляющий всё вокруг: землю, людей, животных. Начало мая — чрезвычайно ответственный период в земледельческих заботах, время сева и подготовки огородов. День праздника становился одним из пунктов определения будущей погоды и урожая: «Если на осеннего Юрия будет иней, то на этого Юрия бык схватит целый сноп».

Церковные и общественные празднования:

• Во многих деревнях, где в честь святого Георгия построены и освящены православные храмы, в этот день проходил престольный праздник («святок», «праздник»).
• В местной церкви совершалась торжественная служба, после которой устраивались ярмарки с танцами и песнями.
• Почти в каждом доме происходило угощение родственников и гостей, съезжавшихся со всей округи.
• Праздничные службы совершались также у святых мест, у источников, вода которых в этот день наделялась особой силой.

В ряде деревень Маладечненского района обязательное весеннее поминовение предков, равное пасхальному, приурочивалось именно к Юрьеву дню. Вместе со священником люди посещали часовни на кладбищах, источники и камни, приносили оброки в церковь и к крестам.

Обрядовые обходы полей:

• На востоке Беларуси юрьевские обходы полей часто сочетались с крестным ходом к ниве.
• На поле выносили стол с хлебом, священник служил молебен.
• На западе страны чаще фиксировались семейные выходы в поле. В Вилейском районе жито осматривал один хозяин.
• Обход нивы — преимущественно мужское дело.
• Устойчивым элементом оставалась семейная трапеза прямо в поле.

Магическая семантика обхода:

• Обход поля с хлебом в руках — создание защитной границы и благотворное влияние на урожай.
• В Копыльском районе жито специально топтали, сопровождая песней: «А где Юрий ходит — там жито родит, А где Юрий хвостом — там жито кустом, А где не бывает — там вымакает».
• Катание по полю, измерение высоты жита, гадания о будущем урожае.
• Особая роль росы: её считали сосредоточением плодородной силы земли, использовали для обеспечения удоев и здоровья скота.

Первый выгул скота:

• Традиционно приурочивался к Юрьеву дню. Даже если климат не позволял начать пастьбу, коров выводили хотя бы на час.
• Обряд делился на два блока:
  • во дворе — магические действия при выводе скота из хлева;
  • в поле — акцент на фигуре пастуха.
• Основные атрибуты: роса, вербочка, яйцо, вода, соль.
• Яйцо символизировало полноту и здоровье коровы; его отдавали нищему или несли в храм.
• В каждой деревне обязательным считалась вербочка, освящённая на Вербницу.
• Совместная трапеза в поле (юрковщина) или дома, включавшая магический ритуал обливания.
• Обычным блюдом была яичница.
• Пастуха обязательно одаривали подарком — «выгонным».

Оригинальные формы:

• «Освящение коров под брамой» на Слуцкой земле: ставили большие жерди, украшали их ветками, прогоняли скот сквозь «ворота», затем разбирали.

На Панямонье к празднику Юрия приурочивались поздравительные обходы дворов, которые совершали женщины и девушки. Они обязательно заходили к молодой жене, недавно вышедшей замуж, чтобы пожелать рождения детей. Вечером деревня трижды обходилась от креста к кресту с песнями — «провожали Юрия».

Весенний обряд, особенность Туровщины. Хороводом называется и большой каравай, который выпекают накануне и украшают цветами и веточками плодовых деревьев, и сама процессия на ниву, и обход дворов.

Праздничным утром шествие направляется на поле. Юноши несут икону Божией Матери, восьмиконечную звезду, грабли с привязанным зелёным фартуком и хоругви. Мужчина-«воевода» на крышке от дежи несёт каравай, обсыпанный зерном и перевязанный красным платком. По деревне идут молча. Чтобы попасть на поле, каждый участник должен пройти под своеобразной аркой из рушников.

Полю приносится в жертву кусочек хлеба, слова песни обращены к святому Юрию — «отмыкать землю, выпускать росу». Здесь же зелёный фартук меняется на красный. Затем «хоровод» обходит дома местных жителей с песнями и пожеланиями хорошего урожая и семейного благополучия. Обряд завершается совместным ужином и хороводами.

Праздник в честь Николая отмечают дважды: весенний, или летний (тёплый) Николай, который праздновался только православными 22 мая (н. ст.; по православному календарю — в память перенесения мощей святителя и чудотворца Николая из Мир Ликийских в город Бар), и зимний.

В народной среде существует легенда о том, что двумя праздниками в году святой Николай был вознаграждён Богом за его внимательное отношение к простым людям. Николай — один из дней, когда устраивались престольные праздники, ярмарки, так называемое «Пиво». Особенно торжественно отмечался этот праздник в тех деревнях, где построены храмы в честь Николая Чудотворца.

В отдельных деревнях Узденского района к Николаю приурочивался весенний сев. В этот же день, как и на Юрье, ходили осматривать озимую рожь.

Пастухи-«ночлежники» всю ночь на Николая не должны были спать, чтобы колдуны или другие злые силы не причинили вреда лошадям. В скотоводческих заговорах «никольская трава» упоминается в одном ряду с «юрьевской росой».

Радостным и долгожданным был этот праздник для детей и подростков, ведь с этого дня начинали купаться. На Николая почитали ряд святых источников. Могилёвщина заметно выделяется своими «никольскими свечами». С уходом старых традиций празднования устойчивым остаётся обычай поздравлять мужчин, которые носят имя Николай.

Праздник, в который разрешалось делать всё, но поскольку он считался огородным праздником, обязательно советовали высаживать огурцы: посеянные именно в этот день, они обещали дать хороший урожай. Ожидалось потепление: «Пахом повеет теплом».

Это день, который делит пополам период между Пасхой и Троицей — четвёртая среда после Пасхи. В народе давали и другое объяснение этому названию: «Христос купался и переплыл через море» или «Божья Матерь переплывала через реку и Иисуса Христа сохраняла».

• С этого дня разрешалось купаться вплоть до Ильи или Спаса.
• Полешуки иногда праздновали Переплавную среду и избегали полоть, чтобы поле не залило дождём и не побило градом.
• В других местах запрещали прикасаться к семенам и сеять, «ибо зерно не будет расти».
• Существовало поверье, что если просушить одежду в Переплавную среду (её также называли «сухой»), то исчезнет моль.
• Пчеловоды на Прополовение, чтобы рои не улетали, вбивали на пасеке три кола и, привязывая к каждому пучок соломы, произносили: «Пусть так к колу вьются мои пчёлки, как я вью соломку».
• Говорили, что дикие птицы в этот день особенно тщательно стерегут свои гнёзда, и поэтому их легче поймать.

Вознесение — праздник, отмечаемый церковью в честь восхождения Иисуса Христа на небо на 40-й день после Воскресения. В праздничной литургии, иконографии и гимнографии событие представлено как восхождение вверх, вхождение в Царство Небесное.

В народной традиции понимание праздника близко к церковному и опирается на центральный мотив — восхождение Христа на небо.

Обычаи и символика:

• Пекли блины «Христу на онучи», булочки и поднимали их на крышке дежи вверх.
• На Могилёвщине Христу символически устраивали дорожку — тщательно выметали тропинки возле дома, улицу, чтобы легко было пройтись по деревне и подняться на небо.
• В Брагинском районе брали столешницу за четыре угла, клали лёгкие булочки и махали вверх-вниз, приговаривая: «Пойдёт Христос на небеса, потянет жито за волоса, чтоб жито хорошо росло».
• На Вознесение заканчивали петь пасхальные песни.

Региональные особенности:

• В ряде деревень Гомельщины на Вознесение устраивались ярмарки, престольные праздники.
• В Жлобинском районе бытовало поверье: «Как идут на Вознесение люди в гости, тогда надо сеять огурцы, чтобы и огурцы так росли».
• Строго сохранялся запрет работать в этот день, нарушение которого считалось тяжким грехом.
• В ряде регионов на Вознесение ходили на кладбища. В деревне Великий Бор Хойникского района эта традиция подкрепилась трагическим событием: именно на Вознесение в 1942 году немцы сожгли деревню.
• В Октябрьском районе на кладбище приносили в этот день крашеные яйца (жёлтые, зелёные), освящённую соль и кусочек хлеба.

Ветка (Ветковщина):

• Вознесение выделяется богатством обрядов, связанных с окончанием весны.
• Центральный атрибут — украшенное деревце («ёлка»), чаще ветка лиственного дерева, украшенная бумажными лентами.
• Вечером женщины или молодые девушки несли это деревце к ниве. С этой процессией последний раз в году пели весенние песни.
• Особое предписание — нести деревце именно молодым девушкам, чья ритуальная чистота считалась необходимой для усиления магической силы воздействия на плодородные силы земли.
• В деревне Шарстин обрядовое деревце называлось «хрен».

Семуха (Троица, Зелёные Святки, Зелянец, Духа, Сёмка) — завершающий весенний праздник в честь Святой Троицы (у католиков — Сошествие Святого Духа на Апостолов), отмечаемый на пятидесятый день после Пасхи (то есть на седьмой неделе — отсюда название Семуха).

Основу праздника составляют культы растительности и предков.

• К Троице старались прополоть все гряды, чтобы не росли сорняки.
• Хозяева осматривали свои луга, наблюдали за погодными приметами и готовили косы к сенокосу.
• На протяжении всех праздничных дней существовал строгий запрет на работу.

Украшение жилища и хозяйства:

• Дома, хозяйственные постройки и поля украшали ветками деревьев (берёзы, дуба, клёна, липы, рябины).
• Ветки приносили в дом («ставили май»), украшали ими стены, окна, иконы, пол устилали аиром, клали его в хлевы.
• Троицкой зелени приписывались магические свойства: из неё делали венки, клали на капусту, чтобы она росла большой.
• По состоянию веток определяли лето: быстро засохшие — к жаркому лету, долго свежие — к дождливому.
• Через три дня зелень собирали и использовали как защиту от грозы, болезней скота, насекомых и грызунов.

Поминальные традиции:

• В субботу перед Семухой справляли Деды, особенно поминали утопленников и самоубийц.
• Кладбища украшали «маем» и аиром, обметали берёзовыми вениками.
• Эти Деды были наполнены просьбами и верой в благодарность предков за приложенные усилия в хозяйстве.

Церковные и бытовые практики:

• В воскресенье утром крестьяне шли в церковь (или костёл), где освящали луговые травы.
• Эти травы хранили на чердаке, клали в гроб, окуривали ими покойника.

Девичьи обряды:

• Девушки «кумились»: украшали себя венками и шли в лес завивать берёзу.
• После «кумления» они становились подругами и участвовали в свадьбах.

Пастушеские обычаи:

• Чтобы защитить стадо от волков и обеспечить молочность, пастухи делали венки из зелени и надевали их на рога коров.
• Считалось, что корова будет здорова и давать много молока, если в Духовскую субботу придёт с венком.
• За венок хозяева одаривали пастухов.

Гулянья:

• На Семуху устраивались ярмарки, праздники.
• На праздничном столе обязательной была яичница, а на свежем воздухе — уха из рыбы.
• Семуха давала большие возможности для знакомств молодёжи.
• На Панямонье устраивались «маёвки» — вечерние гулянья с кострами, песнями, танцами, качелями.
• Считалось благоприятным временем для свадеб и создания новых семей.

Крестные ходы:

• По деревне и на поля — для защиты от неурожая, засухи и бедствий.

Обряд связан с патриархально-родовой общиной. Куст / Куста — название обряда, главного персонажа, песенный образ.

• В Западном Полесье на первый или второй день Троицы водили «Куста» по дворам деревни, заводили на огороды: «где Куст ходит, там жито родит».
• Делали Куст так: связывали ветки клёна (или берёзы, липы), в них помещали девушку или женщину, полностью закрытую зеленью.
• На голову надевали большой венок из трав.
• Исполнители обряда сопровождали Куста песнями, обращались к хозяевам с просьбой одарить его: «Вынеси Кусту хоть по золотому».
• Девушки осыпали хозяев зерном, пели песни, за что получали подарки.

Смысл обряда:

• Диалог происходил только во дворе, в дом не заходили.
• По мнению исследователей, «куст» обозначал социальные связи (род, семью).
• Функция обряда не магическая, а религиозно-символическая: соединение живущих поколений и предков.
• Символические дары должны были обеспечить условия для жизнедеятельности рода.

В деревне Папшычи Глубокского района Витебской области проводится на «Зелёные святки» оброковый обряд «Намётка», причиной возникновения которого стало избавление деревни от холеры, случившейся в начале XX века. Тогда, чтобы спасти себя и своих близких от болезни, крестьяне совершили типичный обряд: за одну ночь изготовили оброковую ткань — намётку, и с чтением молитв совершили крестный ход вокруг деревни, после чего болезнь отступила.

Обряд совершался и в советское время, несмотря на запреты и штрафы, которые потом выплачивала вся деревня. Намётку тайно несли на кладбище, а оттуда — в деревню Мосар.

Обряд сочетает католические службы с чрезвычайно архаическими дохристианскими представлениями, что проявляется уже на уровне самой церемонии. Начинается он с особого пения, после чего разворачивается отрез полотна — намётка. Отрез длиной 5–6 метров держат самые молодые члены общины, по возможности дети. И далее ткань должны были нести именно дети, что ещё раз свидетельствует о сакральных смыслах обряда.

Жители деревни кладут на намётку жертву. Затем с песнями процессия направляется через всю деревню на кладбище. Намётку могут пронести над маленькими детьми и их родителями, чтобы она забрала болезни и дала здоровье. По пути к процессии присоединяются люди.

Изготовление намётки и шествие с ней, а также коллективное жертвоприношение представляют собой акт коллективного волеизъявления и обращения к высшим силам. Намётка воспринимается как коллективная жертва всех жителей деревни. Эта жертва совершается ради поддержания успешного существования местной общины и должна защитить её от возможных бед.

Так называется послетроицкая неделя, которая также может именоваться Духовой, Клечальной, Зелёной, Граной и др. Это время пикового расцвета растительности и период наибольшей активности русалок. Особо выделяется четверг этой недели с названиями — Сухой, Кривой четверг, Навская Троица, Русальный Великдень. По поверьям, в этот день русалки «пересушивались», играли в лугах, лесах, полях.

На Гомельщине молодёжь в четверг после Троицы обливала друг друга водой, чтобы пошёл дождь и не было засухи летом. В Мядельском районе следующий понедельник называли Кривым понедельником; в этот день, опасаясь русалок, не работали с лошадьми.

Название «Граная неделя» обозначает период биокосмического пика вегетации растений, основанное на мифологии «гранения» — интенсивного роста и цветения ржи, трав, созревания овощей, сбора первых плодов. Считалось, что в это время на земле находятся сезонные духи растительности — русалки, которые тоже «играют».

В эту неделю соблюдали ряд запретов: исключались пахота, сев, прядение, строительство заборов, вязание верёвок, боронование. Нельзя было сажать курицу на яйца, чтобы не вывелись цыплята с кривыми ногами. С разгулом русалок связывали обычай сушить бельё. На Восточном Полесье в Гранное воскресенье справляли поминки по «маленьким родителям» — умершим некрещёным детям.

По мнению исследователей, Русальная неделя, отмеченная мифосемантикой природного пика, перелома, границы, обновления, приобретала черты переходного календарного времени, а сезонный персонаж русалки воспринимался как его временной демон (У. Сивицкий).

Завершают Русальную неделю и связаны с представлениями о завершении сезонной активности русалок в троицко-купальско-петровский период.

Накануне девушки и женщины собирались в поле, лесу, возле хлебов для плетения венков, в том числе большого венка для девушки, которая будет воплощать саму русалку. Украшенную её с песнями вели через всю деревню в жито, к особому дереву, на кладбище или перекрёсток, где венок и зелёное убранство как можно скорее разрывали.

Далее либо община преследовала русалку, убегавшую в жито, либо наоборот — русалка гналась за участниками. Завершали обряд ритуалы магического отмежевания от русалки и действия ритуального очищения:

• кувыркание девушек через голову при бегстве — символ превращения;
• обливание водой — парни облили девушек, возвращавшихся в деревню.

Вместо девушки могли проводить чучело из соломы или сухой зелени.

В этнографической литературе встречаются описания обряда с участием красивой девушки в роли русалки и юноши в роли русалина; обход с ними дворов, встреча русалки и русалина на каждой улице с хлебом-солью — «чтобы был хороший урожай».

В некоторых местностях Проводы русалки соединялись с троицкой обрядностью и ограничивались угощением под открытым небом на месте «проводов» (в лесу, у ржаного поля) с обязательной яичницей, исполнением русальных песен, играми молодёжи, развиванием и разбрасыванием венков.

Обряд отражает как позднейшие представления о русалке-демоне, связанной с миром умерших, так и архаическую семантику русалки — земледельческого вегетативно-продуктивного духа растительности.

Такое название русального проводного ритуала характерно для северо-востока Беларуси; для Восточного Полесья чаще употребляется название Розыгры.

В варианте из Чашникского района сохраняются важные и архаические элементы «классических» обрядов проводов русалки:

• предварительный сбор участников (носителей обряда), а также молодёжи, детей, жителей деревни разных возрастных и социальных групп к закату солнца («как коров подоят, управятся по хозяйству»);
• поход к ржаному полю с одновременным сбором зелени (цветы, ветви деревьев, особенно берёзы, высокие травы);
• сжатие ржаного снопа;
• плетение большого русального венка всеми участниками.

Все сопровождалось специальными приговорками, молитвами и песнями. Женщины — главные исполнители ритуала — несли венок обратно в деревню и по дороге пели русальные песни.

Участники процессии подходили к каждому дому, особенно к тем, хозяйки которых не присоединились к шествию, и специальной песней вызывали их на улицу. Жители деревни, особенно пожилые женщины, ждали участников, выходили к воротам своих дворов и затем присоединялись к группе проводников.

У дворов происходил важный элемент обряда — прохождение через венок с пожеланиями здоровья и богатства.

Русалка, воплощённая венком, с окончанием сезонной активности выводилась за пределы деревни, а в Лукомле — подчёркнуто на кладбище. Венок вешали на высокое дерево, и в этот момент появлялся маскированный участник — сам дух, представитель загробного мира, который пугал людей. Мифологический персонаж как воплощение природно-вегетативного духа и представитель загробья, выполнив свою основную функцию охраны полей во время их цветения, с честью получал дар в виде венка, торжественных проводов и последующего застолья с обещанием не вредить и вернуться в следующий сезон.

Праздник народного календаря прежде всего белорусов-католиков, но и православные Западного Полесья почитают этот день. Отмечается в четверг девятой недели после Пасхи.

Сначала шли в храм на праздничное богослужение. Праздник продолжался в деревне, куда направлялась процессия во главе со священником. Часто после крестного хода по деревне шли освящать поле.

Главным маркером праздника были венки, сплетённые из лекарственных растений, желательно, чтобы их было девять. Травы из этих венков вместе с громничной свечой и освящённой веточкой вербы считались очень действенным средством защиты от грома и молнии: их ставили в каждое окно, свечу зажигали.

Освящённые травы были необходимы и в похоронной обрядности — ими окуривали покойника. Гуляния могли продолжаться возле оброкового креста в центре деревни, который также украшали цветами.

В прошлом праздновалось в самую короткую летнюю ночь — с 23 на 24 июня. В современный период этой даты придерживаются белорусы-католики, а православные белорусы отмечают Купалье в ночь с 6 на 7 июля. Разнообразные объяснения смысла названия праздника указывают на его связь с культом солнца, воды и почитанием земной плодородности.

В условный день летнего солнцестояния, когда день начинает убывать, празднуют Рождество Иоанна Предтечи, крестителя в реке Иордан Сына Божьего. Даже в Священном Писании Иоанн Креститель говорит о себе и об Иисусе: «Ему надлежит расти, а мне умаляться» (Ин. 3:30). В отдельных локальных традициях праздник называют не Купальем, а Иван, Ян, Иван-Ведьмовник и др.

Обряды и традиции:

• Сбор трав: вечером девушки и женщины шли в лес, на луга, собирали травы, из которых плели венки. Считалось, что травы, собранные в купальское время, обладают чудодейственной силой. Освящённые в храме на следующий день, они хранились за иконами, использовались как оберег от бедствий, клались в гроб или окуривали покойника.
• Венки: девушки завивали венки для себя и для парней — возможных женихов. На Витебщине венками украшали лодки, на которых катались по озеру.
• Подготовка костра: парни собирали старые вещи, зелень, которой украшали дома на Семуху, для купальского костра.
• Процессии: на Гомельщине праздник начинался с обрядовой процессии, иногда с хороводом. В центре шествия был мифический персонаж — «на Ивана водили русалку».
• Куклы: в деревнях делали чучело («Купалу», «Марену», «Бабу-Ягу», «Русалку») из соломы, лыка, веток, одевали в женскую рубаху и платок.

Купальский костёр:

• Место выбирали на возвышенности, у реки, озера или на перекрёстке дорог.
• Устанавливали столб, сверху привязывали сноп или колесо.
• Огонь добывали «живым» способом — трением дерева или кремня.
• Костёр символизировал космический первоогонь, соединение стихий (огонь и воздух — мужские, вода и земля — женские).
• Вокруг костра происходили все обрядовые и игровые события ночи.

Скачки через костёр:

• Девушки и парни прыгали через огонь парами, держась за руки.
• Если руки не разъединялись — свадьба состоится в этом году, если расходились — вместе не будут.

Магическая сила огня:

• Считалось, что он уничтожает всё злое.
• В костре сжигали вещи больных детей, чтобы они выздоровели.

Гадания и мистические представления:

• Девушки гадали о судьбе, пуская венки по реке со свечами.
• Считалось, что в купальскую ночь граница между мирами истончается, и духи свободно перемещаются.
• Русалки могли качаться в ниве, ведьмы собирали росу с чужих полей, превращались в жаб.
• В народе верили, что в эту ночь расцветает папоротник-кветка.

Социальные и очистительные практики:

• Купальская ночь считалась временем очищения коллектива: сжигали старые вещи, избавлялись от вредителей.
• Купальская кукла могла называться Марой, Мареной или Бабой-Ягой.
• Ведьмы могли проявить себя, пытаясь украсть угли из костра.
• Молодёжь устраивала шалости: закрывала дымоходы, переворачивала заборы, ворота, ломала инвентарь, топтала огороды.

Праздник народного календаря в честь святых апостолов Петра и Павла, которые воспринимались как помощники крестьян в различных земледельческих занятиях летнего периода:

• В косьбе: «С Петрова дня в поле пожня» (зелёный покос); «Святой Пётр в косы звонит, святой Павел грабли делает»; «Святой Пётр толоку собирал — копны сена возить, стога метать».
• В работе на пашне и огороде: «Святой Петрок попары боронует, поле ровняет, грунт готовит»; подкапывали молодую картошку; переставали мотыгой рыхлить капусту.
• В подготовке к жатве: «Святой Пётр серпы точит».

Во многих деревнях сразу после Петра начиналась жатва и начинали петь жатвенные песни («лета»). С появлением колосьев связывали окончание кукования кукушки, которая будто бы «подавилась ячменным колосом». На Петра кукушка могла «подавиться» не только колосом, но и сыром, так как заканчивался Петров пост («Петровка»), и можно было разговеться скоромным: «Жди Петра — сыр съешь!»

После Петровки начинали справлять свадьбы: «К Петру и дочку отберу». На востоке Беларуси на Петра происходил обряд кумления: девушки обменивались кольцами, серёжками, платками и на протяжении года считались кумами. Этот обряд сопровождался употреблением ритуальных блюд, гуляниями с хороводами, кострами, качелями, гаданиями. Девушки шли в рощи «развивать венки», завитые на Семуху, и, поцеловавшись через них, «кумовались», выбирая себе подругу на год.

До Петра старались навязать веники для бани, так как считалось, что листья на них будут хорошо держаться и не осыпаться при парении. Пастухи уже не первый раз за лето плели венки для коров, за что получали от хозяек продукты, в том числе «сыр обязательно».

На Петра кое-где опасались купаться. На Гомельщине говорили, что в этот день Сож «берёт» 25 человек в жертву Богу. На Вилейщине Пётр считался одним из поминальных дней, когда нужно посещать кладбища.

К этому празднику в Чери́ковском районе приурочен оброковый обряд почитания святого источника «Бразгун».

Праздник народного календаря в честь ветхозаветного пророка, которого почитали как божество. Согласно библейскому преданию, Илья творил чудеса и живым вознёсся на небо. По верованиям, пророк Илья ездил по небу на огненной колеснице и властвовал громом, молнией, дождём, от чего во многом зависела судьба урожая.

Чтобы уберечь хозяйство и поля от разрушительного воздействия этих стихий, крестьяне в праздничный день утром посещали церковь или костёл, не выполняли определённые виды сельскохозяйственных работ — прежде всего не косили, не сгребали и не складывали в стога сено. В засушливую погоду Илье служили молебны, в качестве жертвы клали яйца в борозды между грядками.

По поверьям, Илья ездит по небу в золотой колеснице: от её колёс исходит гром, а от ударов конских копыт рождается молния. Если всё время лил дождь, говорили, что Илья «зажёг одежду и заливает огонь водой из облаков», а во время засухи — что «Илья сушит одежду после пожара».

День Ильи считался концом сезона у пчеловодов, так как пчёлы уже не роятся: «Только до Ильи поглядывай на ульи». Во многих деревнях на Илью посещали источники. После Ильи нельзя было купаться: считалось, что вода портится. Причины называли разные: «Илья накидал в речку гнилья»; «Илья ужé в воду нассал»; «После Ильи сатана идёт в воду, нечистый дух» (Щучинский район).

Праздник отмечал окончание или начало определённых видов крестьянских работ. До Ильи старались собрать лук и чеснок, чтобы они хорошо хранились. С этого дня снимались многие пищевые запреты на продукты нового урожая.

На Илью начинали жать рожь: «Илья жатву начинает, а лето кончает». Илья приходит с долгожданным хлебом: «На Илью полную печь хлеба налью».

Праздник в честь Бориса и Глеба в народном календаре знаменовал начало жатвы: «Борис и Глеб — поспел хлеб». Из-за созвучия святой Глеб воспринимался как покровитель хлеба. В этот день запрещалось выполнять тяжёлую работу: «На Бориса за серп и косу не берись».

Считалось, что нарушителям грозило увечье, а скотине, которая ела скошенное в этот день сено, — болезнь и плохой приплод; стога, сложенные в этот день, могла сжечь молния, то же ожидало гумно со скошенным зерном. Этот день считался последним днём купания. В ряде регионов к Борису приурочивалось почитание святых источников.

Праздник Варфоломея открывал время сева озимых: «Пришёл Балтрамей — жито на зиму сей». Насекомые становились менее назойливыми, что объяснялось верой, будто святой Балтрамей душит оводов и мух.

Первый Спас, который белорусы называют Маковей, Макавия, Первый / Медовый Спас, имеет постоянную дату проведения: по православному календарю — 14 августа (Вынесение честных древ Животворящего Креста Господня, память семи мучеников Макавеев).

После праздничной службы происходило освящение мака, мёда, воды, плодов нового урожая и лекарственных растений.

• На Витебщине каждая хозяйка должна была приготовить хотя бы одно блюдо, которое можно макать: блины, сочни с жареным мясом или с селёдочной подливой.
• Пчеловоды добывали мёд, чтобы макать в него огурцы и хлеб.
• Из-за созвучия с Макавеем особое внимание уделялось маку: его освящали в церкви, затем использовали как апотропейное средство — им осыпали дома, хлева, брали с собой на суд.
• В этот день нужно было вдоволь наесться мака.

Освящались также цветы, которые бросали на поле для урожая, часть несли на могилы умерших детей, кидали в воду, где купали больных детей.

На Макавея во многих местах Беларуси проходил крестный ход к воде («водяная служба»), где совершались богослужения у живительных источников и святых колодцев (Синий колодец близ д. Клины Славгородского района, Святой колодец близ д. Дорасино Любанского района и др.).

В народной медицине использовались освящённые в этот день лекарственные растения, ими также окуривали покойника.

Обрядовое блюдо праздника — вареники и пироги с маком, которых нужно было съесть вдоволь, чтобы быть здоровыми и не бояться сглаза.

В этот день подкапывали молодую картошку и по её состоянию судили о будущем урожае. Старались собрать лук, так как «после Спаса он пойдёт расти в корень, не в головку» (Полоцкий район).

С этого дня начинался двухнедельный Успенский пост, продолжавшийся до 28 августа.

Среди белорусов он назывался «спасовка-ласовка», так как это период сбора плодов нового урожая, которые освящались в храмах: «спасовка-ласовка, что уже всё есть».

По православному календарю отмечается 19 августа — Преображение Господа Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, по католическому — 6 августа — Преображение Господа. В храмах после богослужения освящали воду, овощи и фрукты, в первую очередь яблоки. Раньше для освящения приносили бобы, горох, репу — «всё с огорода», а также жито для озимого сева.

По всей Беларуси особенно строго воздерживались от употребления яблок матери, у которых умер ребёнок. Отмечались храмовые праздники, которые в некоторых традициях назывались «пиво», «заклад».

В народе Спас считался днём отлёта аистов. Если аисты начинали готовиться к вылету за неделю до Спаса — ожидали раннюю морозную зиму и тёплую весну; если же после Спаса — осень будет тёплой, зима поздней, а весна холодной. Отлёт аистов свидетельствовал о приближении зимы, а поговорки напоминали: «Спас — лето прощай!», «Спас — бери рукавицы в запас».

В православной традиции — Перенесение из Эдессы в Константинополь Нерукотворного Образа (Убруса) Господа Иисуса Христа. В народе называли Хлебным, Малым, Ореховым Спасом.

• Заканчивалась жатва, собранный урожай радовал крестьянина: «Третий Спас хлеба припас».
• В лесных местностях именно к Ореховому Спасу приходила пора созревания и сбора орехов: «Пришёл Спас — ушло лето от нас».

Третий Спас имел ещё одно название — Первая Пречистая, для которой белорусы имеют более десяти наименований: Великая, Большая, Первая и Вторая, Малая Пречистая, Спажа, Богородица, Успение, Спленне, Зельна и др.

В христианстве отмечается как день смерти Божьей Матери и её взятия на небо. К этому времени обычно уже убирали зерновые: «Свято Пречистая — в поле торжество».

В народном сознании Первая Пречистая воспринималась как настоящий праздник урожая и ассоциировалась прежде всего с освящением в храме плодов нового урожая: жита («жито освящали на засев, чтобы урожай был хороший»), других зерновых, трав, цветов, овощей, фруктов. Церковное название «Успение» в народе объясняли тем, что к этому дню спеют разные плоды и иногда яровые зерновые.

Белорусы-католики обязательно приносили для освящения в костёл лекарственные растения, которые хранились в семье весь год и использовались не только как лечебное, но и как защитное средство. В Воложинском районе устраивали праздничное шествие к костёлу с новым хлебом и плодами. К празднику приурочивались престольные праздники, ярмарки, гулянья. В некоторых деревнях Западного Полесья в этот день ходили на кладбища. В Каменецком районе совершали крестный ход к «святой груше».

В ряде деревень Гомельского Поднепровья на Первую Пречистую переносили свечу.

Согласно поверьям, вскоре после Первой Пречистой, но не позднее Второй Пречистой, должна пройти ночь с грозой и ливнями, называемая в народе Рабиновая, «воробьиная».

В эту ночь поднималась буря, от молний и грома «сияло» небо, ливень лил как из ведра.

Люди боялись этой ночи, считая её праздником нечистой силы, которая после Купалья устраивала своё главное годовое торжество и пугала христиан. По другим представлениям, наоборот, силы природы объединялись, чтобы уничтожить всю нечисть: «говорят, в эту ночь чёрт задушился».

В любом случае считалось, что такая грозная ночь нужна для созревания ягод рябины. Если они не поспели — ожидали холодной осени. Считалось, что после этой ночи лето закончилось: «Лето уже кончилось, начинается осень».

День, когда вспоминается усекновение главы Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна, в католическом календаре известен как день святого Иоанна. В народе называется Головосек, Головорез или Иван Калиновик.

• В этот день запрещалось есть скоромное, а также употреблять в пищу круглые плоды, чтобы не быть подобными Иродиаде, которая забавлялась головой Иоанна Крестителя, словно яблоком. Нарушение запрета грозило нарывами на теле.
• Верили, что в течение года отсечённая голова Иоанна Предтечи прирастает к своему месту, но если на Ивана Головосека пользоваться ножами и топорами, она может снова отпасть. Поэтому старались в этот день ничего не резать и не рубить, даже хлеб ломали руками или нарезали заранее.
• Если на Головосека варили ботвинью, то избегали красного цвета, опасаясь кровопролития в доме в течение года.
• Чтобы в хозяйстве ничего не сгорело, заранее топили печь, старались не завозить в хлев сено и избегали важных работ.

Праздник сопровождался престольными праздниками, ярмарками, гуляньями.

На Гомельщине и Могилёвщине праздник носил название Ивана Калиновика, где наряду с общераспространёнными верованиями существовали особые, связанные с калиной: её освящали в храме, варили из неё кисель (узвар).

Обряд почитания пасвета, комина — приспособлений для освещения крестьянской избы лучиной или мелко нарезанными сосновыми корешками, которые сжигались в «каганце» — старой сковороде, осколке чугунка или глиняной мисочке.

• Бытовал преимущественно на Полесье.
• Приурочивался к двум календарным датам: весной — к Фоминой неделе (по А. Я. Богдановичу), осенью — к дню Симеона Столпника (14 сентября).
• Весной отмечал переход от зимних домашних работ к полевым и огородным, осенью — первое после летнего перерыва зажигание лучины, означавшее переход от внешних работ к домашним.

Ритуальные действия:

• Пасвет украшали хмелем, лентами, новыми рушниками, цветами.
• Осыпали семенами (тыквенными), зерном, хмелем.
• Клали под него разные «лакомства».
• В «каганец» подливали водку, бросали кусочки сала, масла — как жертвоприношение персонифицированному пасвету, огню, а также духу-предку, связанному с огнём и печью.

Таким образом, обряд представлял собой общеродовой ритуал почитания домашнего священного огня, с проекцией на огонь Вселенной, с магической целью обеспечить достаток и порядок в доме, понимаемый в тех же категориях, что и порядок в Космосе.

Праздник в честь воспоминания чуда Архистратига Михаила в народе носит название Чуда, Цуда и бытует в Западном и Восточном Полесье. Самая устойчивая характеристика этого дня сводилась к запрету на всякого рода деятельность, прежде всего на работу; нарушение запрета вызывало дурные последствия.

«Чудное» свято проявляло себя и в необычных событиях, связанных даже с нарушением границ между мирами, активизацией разных духов и привидений.

Само название праздника предписывало ритуальные шалости молодёжи. Примечательно, что в отдельных деревнях Лельчицкого района прежние забавы в этот день буквально совпадали с европейской традицией Хэллоуина: вырезали в тыкве «глаза», «рот», доставали середину и внутри зажигали свечу. С таким фонарём подходили к окнам, где собирались девушки.

Богач имеет постоянную дату проведения, вобрал в себя народные и христианские элементы и носит синкретический характер: с одной стороны, это праздник в честь Божьей Матери, а с другой — земледельческий праздник окончания сбора урожая. Отсюда и названия: Рождество Богородицы, Вторая, Малая, Меньшая Пречистая, Второй святок, Спожка.

В храмах, особенно католических, продолжалось освящение нового урожая. Хозяйственные крестьяне старались к Второй Пречистой убрать основные сельскохозяйственные культуры с полей и огородов. Именно после этого праздника в большинстве районов Беларуси начинался сев озимых. Начиналась пора сватовства и свадеб.

На Вторую Пречистую, как и на Первую, устраивались традиционные ярмарки.

По многолетним наблюдениям жителей некоторых регионов, после Богача наступает период тёплой сухой погоды — «бабье лето».

Богач — это лубок с житом, в середину которого вставлялась свеча. Жито для Богача приносили жители всей деревни. По описанию А. Богдановича, в дом, где находился Богач, приглашали священника. После богослужения лубок с житом и зажжённой свечой в сопровождении всех жителей обносился по всей деревне и вокруг стада. Затем участники шли к следующему дому, куда на целый год переносился Богач.

Очевидна магическая направленность обряда на сохранение достатка, урожайности, плодородия скота, семейного благополучия.

Богач в системе календаря выделяется как праздник, максимально приближенный к «солнечным» торжествам осеннего равноденствия. Зажжённая свеча как прообраз солнца, источника света, соотносит обряд с празднованием равноденствия. Объединение свечи и зерна как символа достатка наглядно демонстрировало мифопоэтическое представление о Солнце — жизненном покровителе земледелия.

Праздничный день не только подводил итог сделанному, но и настраивал на дальнейшие работы:

• «Богач — берись за рагач (соху), иди под овёс пахать»;
• «Пришёл Богач — бросай рагач, бери севеньку, сей помаленьку».

От тяжёлых работ к осени крестьяне сильно уставали, особенно женщины: «До Богача баба работница, после Богача — хоть за плетень волочи».

На Витебщине в этот день женщины ходили по льняным полям и приговаривали: «Пусть будет лён такой длинный, сколько мы прошли!»

В западных районах на Богача забивали скотину, а хозяина, который жалел зарезать барана, предостерегали, что его барана волк порвёт.

Наблюдали за животными, чтобы делать прогнозы на зиму: если после Малой Пречистой скотина стремится на пастбище очень рано, то и зима будет ранней. Действительно, предчувствуя заморозки, животные рвутся, чтобы в последние дни побольше нащипать свежей травы.

Великая и Малая Пречистые вместе с Покровом, который отмечался вскоре, образовывали общий цикл богородичных праздников («святков») и соответственно назывались: первый святок, второй святок и третий.

В народных легендах Воздвижение напрямую связывается с вознесением креста на небо — «тот праздник, когда кресты пошли на небо». В календарном круге оно находится ближе всего к третьей точке солнцестояний — осеннему равноденствию, и потому в традиции наполнено содержанием, соответствующим времени солнцеворота.

Как и положено в переломной фазе своего пути по небосводу, «играет» солнце (как на Благовещение, Пасху, Купалье): «сдвигается», то есть меняется в цветах (становится синим, красным, зелёным) или трижды дрожит, словно подпрыгивает.

Обычаи этого дня опираются на народно-этимологическое толкование названия праздника — Воздвижение, Сдвиги, то есть всё должно «сдвигаться», двигаться, поворачиваться, и прежде всего сама земля. Поэтому в этот день категорически запрещалось копать. Считалось, что к этому времени всё зерно должно быть вывезено с поля.

К этому дню приурочивались характерные для переломных моментов года очистительные действия: выметали избу, не трогали землю, чтобы не ползали кроты. Закрывали душники, чтобы змеи не лезли в дом, а вот бурты с овощами не закапывали, чтобы там не заводились мыши.

Это последний праздник, окончательно прощающийся с теплом. К этому времени улетает большинство птиц. Кроме отлёта птиц в природе существовало ещё одно «сдвижение» — из нор выползали все змеи и собирались вместе, чтобы отправиться на зимний сон до весны. По всей Беларуси на Воздвижение ходить в лес строго запрещалось, иначе можно было увидеть страшные клубки змей.

По полесским верованиям, утром в день праздника, когда звонили колокола, земля начинала двигаться и расходиться в определённых местах. В эти провалы входили ужи, гадюки, ящерицы, после чего земля снова сходилась и замыкалась до Благовещения.

Говорили, что более смелые люди ходили в этот день в лес, ловили змей и использовали их в лечебных целях. В этих рассказах отражено верование в целебную силу змей: залитые спиртом или водкой, они «растворяются», образуя чрезвычайно целебный настой. Старались найти и так называемую линялу — сброшенную ужом кожу.

В деревнях устраивались ярмарки. В Докшицком районе проводили Воздвиженские Деды, которые назывались Ставровские Деды, а также Куриныe или Петушиные Деды. Такое название объяснялось крестьянами тем, что на эти Деды рубили петуха или курицу и готовили их к обрядовой трапезе.

Особенность Ставровских Дедов составлял ритуал приглашения умерших предков на вечерю и сама ритуальная формула такого приглашения. Согласно этнографическим описаниям XIX века, в начале вечери хозяин, взяв часть блюд, спускался под стол и трижды повторял: «Ставры, Гавры, гам, приходите к нам!». В литературе встречаются свидетельства, что во второй половине XIX века на Бегомльщине это приглашение имело форму диалога: «Ставры гавры» (говорит хозяин) — «Гам!» (отвечают все члены семьи).

Праздник в честь Иоанна Богослова. С этого дня начинались осенние свадьбы и сватовства. В деревнях устраивались ярмарки.

Праздник Покрова имеет постоянную дату проведения. Центральная идея православного праздника — заступничество и покровительство — была воспринята в народной традиции, которая дала свою мифологическую и магическую интерпретацию ключевого понятия: «Покров покроет землю не листом, так снегом».

Мотивы границы, покрытия/закрывания стали центральными и в хозяйственных заботах: переносили в дом лук, закрывали овощи. Фактически это хронологический рубеж, разделявший год на две половины — летнюю и зимнюю. «До Покрова — с поля всё домой».

К Покрову нужно было закрыть душники, обкопать призбы, завалинки, чтобы в доме было тепло, подготовить дрова. Дата свидетельствовала о завершении периода, когда можно было «тревожить» землю, и заботы крестьянина были связаны с обработкой урожая, подготовкой к зиме, обеспечением работы в долгие осенние и пилипповские вечера.

День Покрова как завершающий аккорд земледельческого цикла включал ярмарки, где особенно заметен был итог года. На продажу свозили всё хозяйственное богатство, завершали ярмарку танцы и песни с угощением.

В Мядельском районе «собирались на масляка» — выпекали особое блюдо из совместно собранных продуктов и устраивали гулянку с песнями. В целом в этот день не работали. Для праздника готовили ужин со свежим мясом, что имело обязательный и сакральный характер. Обычно резали барашка — «Покров — режь барана на кровь», реже поросёнка, а если было совсем бедно — хотя бы петуха. В ряде деревень Поднепровья на Покров переносили свечу.

Для большинства районов характерны четыре поминальных дня в году, чаще равномерно распределённых по четырём сезонам. Среди них обязательные: Масленичные Деды, Троицкие, Деды в пасхальном комплексе и осенние (Змитровские, Пилипповские, Михайловские).

С точки зрения посещения кладбищ, заметна тенденция к домашним, внутрисемейным осенним Дедам и обязательное предписание ходить на кладбища в пасхальный период и иногда на Троицкие Деды. Правда, даже после семейного ужина иногда на следующий день осенью посещали кладбище, чтобы отнести туда предназначенные покойникам блюда.

Если Деды были закреплены за календарными праздниками, то справлялись они в основном накануне праздника и лишь иногда — в среду (вне пасхальной недели).

Структура обряда:

• Двухчастные Деды: постный ужин в пятницу и скоромный завтрак/ужин в субботу (иногда назывались Деды и Бабы). В Слуцком районе Деды растягивались на три дня, первый из которых назывался Детские Деды.
• В районах с развитой культурой бани существовал обычай обязательного мытья перед Дедовским ужином. Считалось, что баня нужна прежде всего предкам, для которых готовили всё необходимое для мытья. Нарушение этого обычая вызывало недовольство предков, проявлявшееся затем во сне.
• Ужин на Деды проводился по строго закреплённым правилам. За столом собиралась вся семья, начинал ужин самый старший, который первым зажигал свечу и начинал молитву-воспоминание о умерших из этой семьи. Перед началом ужина звали дедов — приглашение имело разные формы: выходили в сенцы, на улицу, поворачивались к окну, держа приготовленную еду.

Запросы к предкам могли быть краткими («Деды, приходите к нам дедовать») или развёрнутыми, с именами конкретных умерших. Приглашение сопровождалось откладыванием еды для дедов в отдельную тарелку.

Набор блюд:

• обязательные — крупяная каша, кислая еда, сладкая еда;
• факультативно — хлеб и яйца;
• в ряде традиций обязательным блюдом была яичница;
• к скоромным Дедам готовили мясо, часто забивали домашнее животное. В Дзержинском районе говорили: «На Деды нужно три головы: свиная, овечья и петушиная».
• в Борисовско-Докшицком районе обязательным было употребление горячей капусты, над которой даже молились.

На следующий день остатки еды отдавали домашним животным, но не свиньям. Крошки и остатки каши предназначались птицам, которые в народной традиции воспринимались как воплощения душ или посланники в загробный мир.

Во время ужина соблюдали ряд запретов: старались больше молчать, не закрывали двери на ночь. В конце ужина приглашённых дедов провожали словами: «Не принимайте за диво, а принимайте за милость, чем имели — тем угощали» (Вилейский район).

Католики основное поминовение приурочивают ко Дню всех святых.

Прикладзины (обкладка периметра могилы дёрном, установка надгробий) происходили в первый год после смерти, но не ранее чем через 40 дней. Делались либо на сами Змитровские Деды, либо в специально выделенный день.

Походу на кладбище могли предшествовать службы в храме или приглашение священника. В ряде деревень за помин молились нищие, для которых приносили еду и ткань.

Прикладзины кроме благоустройства могилы включали установку нового прочного креста. В некоторых местах ставили особые надгробия из дерева или камня.

Ужин на Прикладзины в целом повторял ужин на Змитровские Деды, был также регламентирован и включал обязательное мясо.

Начало осенних трудовых вечеров чаще совпадало с началом Филиппова поста. Пряли утром, днём, вечером, прерываясь для работы по дому и хозяйству.

• Утреннее прядение до рассвета называли «досвитки», «досветки».
• Дневные сборы — «попрядки, попрадухи».
• На Минщине был обычай: девушки и молодые женщины из другой деревни приезжали «прясть» на неделю или две к родственникам.
• Вечерние сборы назывались «вечёрки», «сборни». Девушки собирались поочерёдно в доме каждой подруги.

На вечёрках обязательно присутствовали парни, которые вечером провожали девушек домой. Во время Филиппова поста в субботу, воскресенье и праздничные дни молодёжь также собиралась на вечёрки, где отдыхали, играли и танцевали.

Праздник в честь Архистратига Михаила — последнее торжество года: «Михайла — всем святкам запихайла». Этот день приходил «с холодным ветром». Его называли «Михал-страходёр», так как сильный ветер мог даже сорвать крыши.

На Восточном Полесье в этот день ограничивались в делах: не рубили топором, не резали ножом, не пряли, чтобы не обидеть Михаила. В ряде районов накануне проводили поминовение умерших (Михальские или Михайловские Деды). В Берёзовском районе внуки навещали бабку-повитуху. На Минщине существовал обычай «гулять кота на Михайла» (Клецкий район). В некоторых деревнях Поднепровья переносили икону-свечу.

Праздник Введения во храм Пресвятой Богородицы. В этот день трёхлетняя дева Мария была введена в Святая Святых Иерусалимского храма и возвеличена Богом как будущая мать Иисуса Христа.

В народе говорили: «Введение ведёт все Филипповские праздники», «Бог приводит зиму на землю». Строго запрещалось работать.

Обычные блюда: вареники. Девушки накануне загадывали сон о будущем муже: «Святое Введение, веди меня туда, где мне жить». На Молодечненщине гадали по вишнёвым веточкам, поставленным за икону: если ветка распускалась — добрый знак, если засыхала — плохой.

Праздники народного календаря (14 июля и 14 ноября). В образах святых народ видел покровителей сенокоса, подготовки к жатве, осенью — молотьбы. Святые считались кузнецами, поэтому в эти дни не работали в кузницах.

В народе говорили: «Кузьма закует, а Михал раскует» — о смене морозов и оттепелей. День особенно почитали незамужние девушки, веря, что святые способствуют свадьбам.

Зимнее Юрье отмечалось ради защиты скота от волков.

Праздник Андрея (Андрейки, осенний Андрей) выделялся гаданиями девушек.

• Сеяли семена льна или конопли вокруг колодца и приговаривали: «Святой Андрей, конопельки сею, дай мне знать, с кем буду спать».
• Надеялись увидеть во сне суженого.
• Условием успеха было молчание.
• Вариант гадания: замыкание колодца и ключ под подушку.
• Если весной посеянное семя хорошо прорастало — девушке обещался счастливый брак.

Праздник святой мученицы Варвары, считавшийся женским.

• Запрещалось прясть кудель, так как святая была замучена веретёнами.
• В поверьях Варвара карала нарушителей, бросая в дымоход пучок веретён, которые нужно было прясть до конца.
• Считалось, что «Варвара замуж отдаёт» — помогает девушкам выйти замуж.
• С праздника Варвары начинался цикл зимних праздников и обрядов, направленных на обеспечение достатка в новом году.

Обычаи:

• Пекли пироги с маком.
• Выпекали из теста головы, рога, ноги, копыта, уши — ими кормили скотину.
• После Варвары день начинал прибавляться: «Варвара ночи убавила, а дня прибавила».
• В Крупском и Копыльском районах готовили вареники.
• На Поднепровье праздник имел особый размах: устраивались Варваринские свечи, переносимые из дома в дом.

19/6 декабря отмечается день памяти святителя Николая Чудотворца — Никола зимний. И зимний, и летний Никола как бы открывали каждый свой сезон: «Никола — настоящая зима, Никола — настоящее лето». Однако погода, которая меняется год от года, вносила поправки в народные наблюдения, и говорили: «Николе не верь никогда».

• Задержка зимы на Николая считалась знаком, что морозы придут нескоро и вся зима будет «беспутная».
• Никола зимний был связан у крестьян с хозяйственными расчётами и прогнозами: «Береги сено от Николы до Николы — и не бойся зимы никогда».
• Состояние погоды в этот день ориентировало крестьянина на весенний сев и урожай: «Если иней будет раньше 19 декабря — сеять ранний ячмень, если позже — поздний»; «Иней, покрывающий деревья на Николая, предсказывает хороший урожай льна».

Наибольшее количество переносов иконы-свечи на востоке Беларуси закреплено именно за Николаем зимним.

С этого дня начинался постепенный поворот на лето: «Говорили: Варвара ночи убавила, а Анна подскочила — дня прибавила». От Анны день начинает прибывать. Было принято поздравлять именинниц. В ряде местностей на Анну устраивали ярмарки.

Обрядовая игра накануне предрождественского поста — практика прощания со скоромной пищей, которая приобретала формы её ритуального уничтожения, съедения, удаления за пределы освоенного пространства.

• Женатые пары и молодёжь собирались в одной из изб на весёлую гулянку.
• Главный атрибут игры — фигура «кота», сделанная из выпеченных булок особой формы, соединённых между собой.
• «Кота» торжественно выносили в центр избы и подвешивали к потолку.
• Начиналось шуточное состязание: каждый по очереди «ехал» на кочерге к коту и, подпрыгивая, старался откусить кусок.
• Победителем считался тот, кто откусил хвост; после этого «кота» делили между всеми присутствующими.
• Молодые люди, сумевшие достать хвост, подтверждали свою готовность к браку.

Вариант из деревни Скирмунтово Дзержинского района имел ярко выраженный эротический элемент (игры с поцелуями, песни фривольного содержания), так как отношения полов в период поста ограничивались, а канун наполнялся соответствующими забавами.

В Скирмунтово игра направлялась на сохранение потенции плодородия на период поста и её трансляцию на следующий год.

На Вилейщине существовал обычай: в первый день Рождества девушки выпекали из муки «кота» — булку в виде животного. Особенностью «кота» был большой атрибут самца, который начиняли перцем, горчицей, солью. Такой «несъедобный хвост» кота в противовес колбасному можно понимать как кулинарное воплощение поста, ведь именно первый день Рождества включал разговение и переход к скоромной пище.

Праздничный ужин накануне Рождества, как правило постный. Главным блюдом была кутья — каша из ободранного ячменя, ячневой или перловой крупы, приготовленная с маслом или мёдом, сладкой маковой подливой.

• Горшок с кутьёй ставили на стол с появлением первой звезды.
• Стол застилали белой скатертью, под которую подкладывали сено — в память о рождении Христа.
• В некоторых районах атрибутом ужина был необмолоченный сноп.
• Количество постных блюд варьировалось от 5 до 12.

С первой звездой вся семья собиралась на праздничный ужин, который концентрировал главные мотивы Рождества: установление контакта живых с предками для поддержания мирового порядка и личного благополучия, а также торжественная подготовка к празднованию рождения Христа.

Этикет:

• Хозяин зажигал свечу, ставил её под иконы, молился и садился на покуть.
• Рядом с ним — сыновья по старшинству, напротив — хозяйка с дочерьми.
• Молодые женщины, недавно вышедшие замуж, приходили ужинать в родительский дом.
• Особое уважение за столом отдавалось старшим и хозяину.

Персонификация праздника: сама Коляда воспринималась как дорогой гость, «приходящий» в деревню.

На Гродненщине после ужина оставляли еду на столе для Коляды. Кутью ели первой, предпоследней или завершали ею трапезу, обычно по три ложки.

У белорусов-католиков ужин (вигилия) начинали с оплатки, принесённой из костёла. Каждое блюдо нужно было попробовать всем членам семьи.

Обрядовые элементы:

• Приглашали силы природы, прежде всего Мороза: «Мороз, мороз, иди к нам кашу есть! Летом не ходи, а то будем плетью бить».
• В некоторых районах обращались к птицам.
• Важным было приглашение умерших предков.

Гадания:

• Вытягивали соломинки из-под скатерти, чтобы предсказать урожай.
• Остатки еды не выбрасывали — они считались защитными и целебными.
• Остатки кутьи отдавали курам, чтобы лучше неслись.
• За столом соблюдали магические практики: ели из одной миски для согласия в семье; девушки держали ложку в руках, чтобы муж «на руках носил».

Приметы:

• Яркие звёзды — богатый урожай зерна, грибов, приплод скота.
• Вьюга — хороший рой пчёл.

Одно из самых торжественных и радостных праздников народного календаря.

• Старались сходить в храм.
• Праздничный стол отличался богатой скоромной едой.
• С волнением ждали первого посетителя: приход мужчины сулил достаток и удачу в новом году.
• Если первым входил парень в дом, где были девушки — это обещало скорое замужество.
• Для беременной приход мужчины предсказывал рождение мальчика, женщины — девочки.

Колядные обходы со звездой:

• Начинались обходы с рождественской звездой («носить звезду», «славить Христа», «христославы»).
• Звезда символизировала евангельскую звезду, приведшую волхвов к младенцу Христу.
• В некоторых районах Минщины и Гомельщины вместо звезды использовали украшенную ёлочку со свечой.
• Колядовщики исполняли религиозные песни — «святые», «божественные», «церковные», основанные на Священном Писании и легендах о Христе, Богородице, апостолах.

На Подзвинии вечером на Рождество начинали обрядовую игру «Женитьба Цярэшки». Разработанный сценарий, богатство песенного, танцевального и музыкального компонентов, особая взволнованность и «принципиальность» участников в выборе пары показывают, что для многих поколений предков это действо было чем-то большим, чем просто праздничным развлечением. За ним скрывается древний и очень важный для народа обряд, регулирующий формирование новых семейных союзов.

Важно, что образование брачных пар происходило по взаимной склонности молодых людей, отсюда энтузиазм молодёжи и стойкое сохранение обряда в христианизированном обществе.

Из участников выбирали главных распорядителей игры — «отца» и «мать», уважаемых в деревне, но при этом весёлых и остроумных. Они должны были подобрать пары из юношей и девушек, учитывая взаимную симпатию. «Родители» благословляли новую пару, иногда устраивали им испытание на хозяйственность и ловкость. «Брак» каждой пары закреплялся танцевальным переворотом и поцелуем. Так продолжалось, пока не распределяли по парам почти всех участников.

Игра завершалась общим угощением, шутками, танцами, хороводами, песнями. Это становилось репетицией свадебных обрядов, и нередко пары, «поженившие Цярэшку», потом действительно вступали в брак.

Так как «Женитьба Цярэшки» происходила на Рождество — в переломный момент, когда прекращается уменьшение дня и начинается обратный ход солнца к оживлению природы после зимнего сна, в ней можно видеть знак поворота природы к жизни и следы магического содействия жизнетворному процессу. В районах наибольшего распространения «Цярэшка» была главным рождественским обрядовым действием, усиливавшим значимость всех связанных с ним образов и мотивов.

Ритуальное посещение на второй день Рождества матерью младенца, которому ещё нет года, бабки-повитухи и кумовей, которым приносили подарки.

Вечер накануне Нового года назывался щедрым или богатым (Щедрец, Щедрик(-и), Богатая кутья/Коляда; «Гутуха», «свечки», «Васильева кутья», «Королёва кутья»).

• К обязательной кутье добавлялись мясные блюда, прежде всего из свинины. Считалось, что свинья играет культовую, обязательную роль в начале нового года.
• В отличие от первой рождественской трапезы, носившей семейный характер, на вторую собирались застолья с соседями, друзьями, родственниками.
• Проводились магические действия для повышения урожайности: сеном со стола утром босыми обвязывали плодовые деревья; сено, которое клали под скатерть, сохраняли, чтобы сделать из него гнездо для квочки и др.

На богатую кутью начинались гадания, основанные на вере в то, что при соблюдении определённых условий (выбор времени и места, особое поведение, использование специальных предметов) человек может с помощью сверхъестественных сил получить знаки о своём будущем и правильно их истолковать.

Большинство гаданий носило брачный характер — попытки девушек узнать о замужестве, его приближении, будущем муже, семье, количестве детей и т. п.

К Щедрому вечеру приурочивались ритуальные шалости: подпирали ворота, разбрасывали дрова, снимали калитки и т. п.

Интересно, что в Узденском районе в тыкве вырезали отверстия — «и зубы тут, и глаза, и рот», вставляли фонарик, и она светилась.

Значительное место занимали действия, направленные на выявление и публичное представление в деревне влюблённых пар: дорожку между их домами устилали соломой или посыпали золой, поливали свекольным рассолом, «у девушки крали подушку и несли парню».

Колядавание — обход дворов колядовщиками с поздравлениями, исполнением колядных песен и одариванием участников хозяевами. В народной культуре колядовщики считались сакральными гостями и «Божьими посланниками», которые приносили добрую весть о наступлении нового времени: рождении Христа, обновлении мира, богатстве и достатке хозяев в новом году.

Колядовщиков до сих пор ждут во многих домах, так как, по традиционным верованиям, их приход приносит счастье.

• Открывали колядование дети: в первый день Нового года они ходили по домам с мешочками зерна и, произнося традиционные пожелания, осыпали хозяев: «Я сею, вею, повеваю, хозяевам добра желаю».
• Вечером на Щедрый начинались обходы маскированных.

Маски-персонажи:

• зооморфные: коза, медведь, конь, журавль, волк, заяц;
• антропоморфные: дед, баба, цыган, цыганка (часто с ребёнком-куклой), цари или короли, офицер, молодка, Дед Мороз, Снегурочка;
• мифические: ангел, чёрт, смерть.

Коза — главный символ плодородия и жизненной энергии. Кульминацией обряда были смерть и воскресение козы.

В группе колядовщиков часто был персонаж-медведь, которого наряжали в два вывернутых тулупа. Встречался и образ коня: голову делали из дерева, крепили к специальной раме-клетке, в которую залезал парень, накрытый белым покрывалом.

Мужчины часто переодевались в женскую одежду и наоборот.

Для юго-восточных районов Гомельщины характерны обходы щедровников с парой маскированных персонажей — Василём и Маланкой, которых нет в других регионах Беларуси. Их представляли как жениха и невесту.

В Любанском районе зафиксированы девичьи обходы «жарка», название которых связано с песней-зачином: «Ой, жарка, жарка калина в лузе».

Колядовщики обязательно просили у хозяев разрешения, используя традиционные формулы: «Щедрый вечер, добрый вечер, спеть ли, или так коляду подать?»

Исполнение колядок основывалось на вере в магическую силу слова, которое обеспечит достаток, богатство и здоровье семьи, скота, урожайность земли. В конце выступления колядники в аллегорической и шуточной форме просили подарки. Считалось: чем щедрее одарить колядовщиков, тем богаче будет год.

Обряд проводится ежегодно на Щедрый вечер (13 января) в деревне Рог и её окрестностях (Солигорский район, Минская область).

В этот вечер происходит обход деревни гуртом во главе с «дедом», выделяющимся маской в виде шапки из бересты — такой маски больше нигде в Беларуси не встречается.

За «дедом» движется процессия: «баба» с козой-куклой, переодетые в коня и журавля вместе с цыганкой.

Колядовщики в каждом доме проигрывают смерть и воскресение козы — символ рождения нового солнца и начала хозяйственного года. Журавль шутливо «клюёт» детей и молодых женщин, а цыганка гадает на свадьбу, лад и богатство.

Поздравительные песни и слова звучат как магические пожелания благополучия и порядка на следующий год. В каждом доме ждут «деда» и его спутников, щедро угощают, одаривают и охотно повторяют припев величальной песни: «Святы вечер, щедрый вечер!»

Колядный обход из деревни Семежево Копыльского района исторически связан с размещением в этой деревне гарнизона русской царской армии (конец XVIII века).

Этот обходной обряд с элементами традиционного колядного маскарада и народной драмы «Царь Максимилиан» сформировался и прижился в деревне как своеобразная рождественская игра, в которой участвовали только молодые парни.

В каждой крестьянской избе в этот вечер ставилось небольшое шуточное представление встречи и битвы «царей».

Состав гурта:

• Семь «царей» (молодые красивые парни), одетые в белые рубахи и штаны, подпоясанные красными поясами, в чёрных сапогах, с высокими бумажными шапками с разноцветными кистями.
• У всех царей слева была прикреплена сабля.
• Главный царь был одет так же, но дополнительно перевязан яркой хусткой-тарановкой.
• Каждый царь имел имя (Царь Максимилиан, Царь Мамай, Царь Иван Грозный и др.) и вёл себя в соответствии с образом.

Кроме царей в гурте были:

• Доктор — в тёмной военной форме, с фуражкой и медицинской сумкой.
• Музыкант — в праздничной мужской одежде.
• Барабанщик — также в военной форме.
• «Нечистые» маски: дед и баба. Роль деда обычно исполняла девушка в грязной, рваной мужской одежде, с лицом, вымазанным сажей, с приклеенными усами и бородой, с горбом и палкой.

Ход обряда:

• «Цари» собирались и одевались вместе в одной избе.
• Выходили на улицу, выстраивались по росту и маршировали под звуки барабана.
• Войдя в дом, разыгрывали шуточное представление с дракой «царей», лечением убитого «царя» и т. п.

В Лунинецком районе Брестской области на Щедрый вечер ходили «колядники», похожие на «царей».

В их составе были маски: генерал, капитан, солдаты, еврей, гробовщик (обязательно с лопатой).

Идя по улице, колядники несли звезду («зару»). Войдя в дом, разыгрывали сценку: драка на саблях, один солдат падал убитым, гробовщик закапывал его в «могилу».

Уникальный персонаж в гурте давыд-гарадоцких маскированных — это конь вместе с всадником («ездовым»).

В прошлом, чтобы сделать «коника», мужчина или парень прикреплял к поясу решето, к которому крепились две палки, как оглобли; туловище делали из ваты, голову обшивали белой тканью, на которой рисовали морду коня, пришивали льняную гриву, простыню свешивали до пола, чтобы закрыть ноги. Сам всадник надевал шинель, шапку, валенки, рукавицы; к лицу приклеивали льняные усы, окрашенные чёрной краской. В руках у всадника была деревянная сабля, через плечо висела сумка. Многие исполнители игры-показа и сегодня стараются сделать «коника» в его традиционном виде.

Интерес представляет музыкальный инструмент — рог, звуком которого начинался праздник: в него трубили, подходя к каждому дому.

Давыд-гарадоцкий вариант щедрования сохранил фигуру коня, которая:

• естественна в крестьянском быту,
• но одновременно связана с более высокими космическими и социальными смыслами.

В древних письменных памятниках конь упоминается как:

• важнейшее хозяйственное животное,
• жертвенное животное,
• культовый «небесный конь», связанный с мировым древом,
• существо, ритуально близкое к человеку.

В белорусской мифологии конь — одна из самых почитаемых фигур, воплощение идеи перехода:

• между мирами (переносит героя из одного царства в другое),
• во времени (связан с умершими и предвидением будущего),
• в социальном статусе (скачки при выборе князя).

Конь связан и с солнечным культом в общеиндоевропейской перспективе. В белорусской традиции это проявляется в праздниках Купалье, Юрье, Семуха.

Образ вооружённого всадника — знак военного сословия (воины, князья). Как и в других индоевропейских мифологиях, у белорусов на коне или колеснице ездят боги, прежде всего Перун (бог грозы и молнии) и само солнце. Вспомним и святого Георгия, побеждающего Змея на коне.

В гурте щедровников всадник имеет мифологическую и социальную функцию:

• добавляет к земледельческим мотивам идею космической и социальной целостности,
• выступает как идеал воина, властителя, медиатора,
• отражает характер новогоднего перехода.

Гурт щедровников представлял целый ряд «чужих» персонажей — этнически, социально и демонически иных: чёрта, смерть.

В XXI веке к ним добавились новые «чужие» — герои фильмов и книг, персонажи массовой культуры: от Джека-потрошителя и Шрека до Верки Сердючки.

Функции «нашествия» чужих персонажей:

• свидетельство целостности мира,
• терапевтическая и проективная роль: зло и нечисть проходят вместе с гуртом, чтобы уйти до следующих Коля́д.

Таким образом, происходит ритуальное очищение и отказ от всего чужого и ненужного. Демоны и злодеи могут лишь пройти с колядным гуртом, чтобы исчезнуть до следующего года.

Наряженные в праздничную одежду, характерную для своего времени и местности, дети с колядной звездой и песнями обходят деревню. Подходя к дому, они исполняют поздравительные песни, выражают добрые пожелания хозяевам и просят одарить их. Хозяева угощают детей едой и сладостями.

В Кличевском районе группа девочек имела показательное название «Куры», а их песня с припевом «Ой, рано-рано куры запели» напоминает о мифологической древности обряда. Ведь в колядное время, когда только родилось молодое солнце, именно петух приветствовал своим пением и солнце, и наступление нового года. В начале хозяйственного цикла крестьяне ждали магические колядные поздравления от детей-«курей».

Зимние колядные празднования завершались Крещением (Иван Креститель; у католиков — Три короля). Освящение воды в православных храмах происходило на вечернем богослужении 18 января. В этот день соблюдали строгий пост.

Вечером справляли последнюю кутью («постная коляда», «последняя/кривая/бедная/водяная коляда»). Основные элементы семейного торжества на третью кутью во многом совпадали с первой.

Считалось: кто первым вернётся домой с крещенской водой — тот будет иметь успех и удачу во всех делах.

Обычаи:

• На Восточном Полесье вокруг освящённой воды ставили молодые ёлочки, чтобы защитить её от нечисти; их ветки потом подкладывали под квочку для множества цыплят или втыкали в крышу, чтобы туда не ударила молния.
• Злых духов на «Иордане» отпугивали стрельбой из ружей.
• Воду несли домой, поили ею коней.
• Смельчаки купались в проруби до восхода солнца, чтобы тело стало белее и очиститься от грехов.
• При отсутствии рек или озёр брали воду из колодцев, опуская туда крестик из лучины, который потом вешали на ворота от ведьм.

Завтрак начинали только после принятия освящённой воды. Народное мнение: крещенская вода обладает необычными защитными свойствами.

Магические действия и гадания:

• Чесали лён, чтобы телята были гладкими.
• Ловили шапками и фартуками горсть гороха, по количеству зёрен гадали о числе ягнят.
• По дыму от лучины определяли, откуда весной ждать прилёта пчелиных роёв.
• Разбрасывали вокруг дома ржаное зерно на богатый урожай.
• Девушки гадали на суженого: с кутьёй во рту выбегали на улицу и спрашивали имя у первого встречного.

Приметы:

• Если на Крещение холодно — летом будет очень жарко.
• Крещенский снег обещал урожайный год, грибное лето, но червивую капусту.

У католиков в этот день освящаются вода, ладан и мел. Освященным мелом рисуют защитные знаки: «Брали мел и рисовали крестики. Писали три буквы: К, М, Б — Каспар, Мельхиор и Балтазар».

На завершение Коля́д был распространён обходной обряд маскированных «Три короля» или «Гэроды».

Главные персонажи:

• три короля: Каспар, Мельхиор и Балтазар,
• ангел,
• царь Ирод,
• дьявол/чёрт,
• смерть,
• пастухи.

Реже встречались переодетые персонажи Богородицы с Младенцем, Святого Иосифа, евреев.

Гурт составляли 6–7 молодых холостых парней.

• Короли одевались в красное, пастухи — в белое самодельное.
• Короли надевали высокие блестящие шапки, на плечи — красивые накидки, напоминавшие облачение священников.
• Ангел — в белом, с шестиконечной звездой, освещённой лампочкой; крылья из картона и гофрированной бумаги. В некоторых деревнях ангела играла девушка.
• Чёрт — в чёрном, с рогами, хвостом с булавками, чтобы дети не хватали руками; носил вилы и пугал ими детей.

Песни: исполняли «калянды», например: «А учора з вечора».

Во многих белорусских деревнях колядники носят батлейку («вертеп»). Батлейка пришла к белорусам с Запада (шопки — у поляков, бетлемы — у чехов и словаков). Она происходит от яслей, которые первоначально устраивали в костёлах. На белорусских землях батлейка появляется в XVI веке и довольно быстро выходит из-под влияния костёла и церкви, становясь ответвлением народного театра «живого актёра».

Изначально показ батлейки был посвящён только празднику Рождества Христова и в доступной форме представлял библейский сюжет. Само слово «батлейка» происходит от названия города Вифлеем (лат. Bethleem).

Эти выступления естественным образом соседствовали с народной традицией колядования и ещё больше наполнялись стихией народной образности и сюжетики.

Презентация батлейки подчёркивает её традиционный характер, сакральную евангельскую основу, структуру представления, которая не позволяет превратить её в обычный кукольный театр. Дидактическое содержание спектаклей ненавязчиво, скрыто.

Сохраняется традиционное деление ярусов батлейки:

• верхний — «небо»,
• нижний — «земля».

В мирской батлейке персонажи-куклы Чёрта и, реже, Смерти находились за пределами ящика, как бы вне мира, и появлялись на «земле» только при нарушении человеком Божьих заповедей.

Батлейка открывает зрителю схему устройства христианского космоса, в котором отведено место для жизни, переживаний и творчества простого человека.

В некоторых локальных традициях Минщины к праздничным относились ещё полтора дня после Крещения («Пообед-Коляды»), когда также не работали.

В этот день «отписывали» Коляды:

• ставили ножом крестики над окнами и дверями,
• выносили из дома рождественский сноп со словами: «Спасибо Богу, в этой хатке отпраздновали Коляды. А ты, Коляда, иди в хлев к скотине» (Нясвижский район).

Говорили: «Разбрыки. Коляды брык, брык и пошли. Всё, сегодня разбрыки, можно всё делать» (Узденский район). В Любанском районе обряд назывался «тянуть Коляду за хвост».

Особенно важные для народной традиции праздники завершали времена года или целые сезоны, активно персонифицировались («Приехала Коляда на сером коньке»), а в нужный момент должны были быть ритуально проведены, отправлены в надлежащие сферы («Ой, Колядочки, вы на дуб, на дуб»).

Идея проводов реализована в ряде ритуальных действий:

• подготовка материального воплощения праздника,
• коллективное выведение его за пределы деревни,
• возможные кормления и жертвоприношения,
• сжигание прошлогодних атрибутов,
• хороводы, угощения.

Обряд «Тянуть Коляду на дуба» завершает колядный период, а само святое действо отправляется в соответствующую сферу.

Последовательность действий:

• дома готовят обрядовую кашу-куцю, которой приглашают предков;
• множественность крупинок символизирует богатый урожай;
• создают материальное воплощение праздника — колесо, борону, соломенный сноп;
• в деревне Новины сноп-Коляду украшали лентами, а в последние годы даже наряжали в женский фартук и платок;
• такую Коляду торжественно выносили за пределы деревни, чтобы ждать её через год;
• со словами «Ой, Колядочки, вы на дуб, на дуб» поднимали сноп на высокий дуб — символ дороги в загробный мир;
• старое колесо и сноп, сохранившиеся с прошлого года, сбрасывали и сжигали.

Выбор бороны также символичен — за аграрными ассоциациями скрывается семантика возрождения (сравним с «тягой на бороне» бабки-повитухи).

Горшок с кутьёй имеет параллели в соседних традициях:

• в Слонимском районе после Крещения горшок с остатками кутьи ставили на дерево;
• в полесских деревнях остатки кутьи закапывали, обозначая обратный вектор проводов.

Символика дуба:

• дуб выбирали за пределами деревни,
• он воплощал центр сакрального пространства, где возможна межмировая коммуникация,
• символ рода, силы, величия, медиатор и сакральный даритель благ.

После обряда происходило совместное угощение участников с танцами, песнями, играми, музыкой.

Праздник установлен в память о встрече (церк.-слав. – Сретение) Младенца Христа в Иерусалимском храме со старцем Симеоном и пророчицей Анной (представителями Ветхого Завета), которые славили Спасителя. По ветхозаветному закону, на сороковой день после рождения первенца каждая мать должна была принести ребёнка в храм вместе с очистительной и благодарственной жертвой Богу, что и сделали Богородица с Иосифом.

В народном названии праздника звучит тема встречи, которая устойчиво толковалась как встреча зимы с летом.

• В этот день в церквах (костёлах) освящаются восковые свечи — громничные.
• По тому, как горит свеча во время службы, определяли лето: «если горят тихо — будет тихое лето, если трещат — будут грозы».
• Дома свечу зажигали, давали поцеловать всем членам семьи, крест-накрест опаливали волосы на голове «чтобы молния не убила, чтобы болезнь не пристала».
• Обходили со свечой углы в доме, затем хлев, где хозяин крест-накрест опаливал шерсть каждой животине и ставил кресты на стенах и дверях.

Громничная свеча считалась сакральной, защищающей дом и семью от всякого зла. Её использовали и в похоронных обрядах.

На юге Центрального региона к празднику приурочивались очистительные обряды — в центре деревни жгли костёр, куда свозили старые вещи.

Детей, желавших увидеть встречу зимы и лета, посылали голыми и босыми за гумно, обещая, что зима даст им красные сапоги. Говорили: «На Громницы — ползимы». По погоде на Громницы предсказывали весну и лето.

На Гомельщине ярким атрибутом веснового гукания весны было украшенное хвойное деревце — ель или сосна.

• В некоторых деревнях его необычно носили: украшенное бумажными цветами деревце вставляли в каравай, который мальчик нёс на голове, а девушки прыгали и пели вокруг (Добрушский район).
• Характерное для весенних праздников кострище со сжиганием старья начиналось именно на Сретение.

На третий день после Громниц отмечается день святой мученицы Агаты (православный — 18 февраля, католический — 5 февраля). Особенно почитается белорусами-католиками.

По народным верованиям:

• освящённые на Агату хлеб и вода защищают дома от пожара, оберегают в дороге;
• при пожаре хлеб с солью бросали в огонь, чтобы он погас, или в чистое поле, чтобы туда направить ветер.

Закреплено в пословице: «Соль святой Агаты хранит от огня хаты».

Последний вечер перед началом Великого поста называли в Ошмянском районе «тучным вторником».

Традиционно собирались вместе, чтобы отметить Заговины (Запуски) — наесться сытной жирной мясной пищи перед постом.

Занимает место между зимним и весенним календарными циклами, это одновременно и проводы зимы, и встреча весны. Тема календарного перехода определяет мотивы почитания предков, стимулирования урожайности, плодородия животных и фертильности человека.

Масленица — подвижный праздник:

• у православных — восьмая неделя перед Пасхой,
• у католиков — с четверга на восьмой неделе до вторника на седьмой неделе перед Пасхой.

Это один из самых вариативных праздников народного календаря. Различаются и местные названия.

Общие черты Масленицы по всей Беларуси:

• употребление молочных продуктов и блинов,
• катания на лошадях, карусели, с горок,
• гостевание у родственников и соседей.

В городских вариантах празднования известно сжигание чучела именно на Масленицу, раньше характерное для востока страны. В масленичном костре могли сжигать также старые вещи: одежду, лапти, колесо, кострицу, сгнившую солому. В некоторых деревнях чучело «хоронили» — закапывали в землю или снег, закидывали соломой.

Локальные особенности:

• на востоке — обычай чествования молодых, недавно вступивших в брак;
• на юго-востоке — обычай чествования бабки-повитухи.

Последний день Масленицы («Запуски», «Запусты») празднуется в большинстве районов Минщины, кроме центральных.

Второй день Великого поста у католиков назывался Пепелец.

В Воложинском районе на Пепелец мужчины таскали колодку, посыпав её пеплом. Другим концом ударяли по колодке, рассыпая пепел по дому. Хозяин был обязан платить.

Колодка — это обрубок дерева или палка, манипуляции с которой, по вере, магически способствовали плодородию и заключению браков.

• Обычно её вешали на верёвке на шею или прикрепляли к ноге парням брачного возраста — как бы в наказание за то, что долго не создают семью.
• Позже вместо куска дерева могли вешать искусственные цветы, угощения и даже подарки (одеколон, носки).
• Была и колодка с иной функцией — таская её, гурт приглашал односельчан на общее застолье.
• От колодки откупались деньгами или угощением.
• Обряд исполняли старшие женщины.

В деревне Выходцы Лёзненского района колодкой сегодня служит лента с прикреплёнными баранками, конфетами и искусственными цветами.

• Колодку надевают на шею каждому встречному, идя с гармошкой по деревне: мужчине и женщине, старому и малому.
• Даже останавливают машины и вешают колодки водителям.
• Понимание, что участников гурта нужно угостить, сохранилось, но откуп стал благодарностью: сегодня в Выходцах чепляние колодки воспринимается как пожелание достатка.
• Каждый, кто получил колодку, хранит её дома до следующего года.

В конце обхода жители Выходцев собираются на общее застолье.

Четверг на Масленичной неделе называли также Кривой (в значении «сакральный»), Толстый, Широкий. Встречались названия Волоссе, Улассе, Улас, Аўлас, которые могли обозначать не только масленичный четверг, но и всю неделю.

Именно в четверг проходили женские праздники, на которых не допускалось присутствие молодёжи и мужчин — характерно для Западной и Центральной Беларуси.

По названию и ряду ритуальных действий застолье связывали с почитанием Велеса, языческого бога богатства, плодородия и животноводства, функции которого перешли к святому Власию.

Существовало поверье: в четверг Масленичной недели должен впервые запеть жаворонок.

Женщины могли собираться и во вторник, накануне Пепельной среды. Этнограф-любитель Стефан Казловский описал увиденное в 1947 году в деревне Талюшаны Островецкого района (граница с Литвой). Его допустили, так как ребёнок ещё не считался полноценным мужчиной (взрослого парня за подглядывание женщины могли даже покалечить).

На глазах маленького Стефана развернулась настоящая мистерия: дом, где праздновали женщины, поочерёдно посетили три переодетых персонажа — Сеятель, Косарь и Серба, символизировавшие сезоны года. Их визит должен был способствовать хорошему урожаю. Свидетельство из Талюшан уникально: чаще «женский праздник» — это просто застолье, иногда с танцами и непристойными шутками.

Масленице предшествуют Деды. Бурковские Деды — специфическое явление традиционной культуры небольшого региона близ Бегомля Докшицкого района.

Словом буркаўки называли:

• свиные ножки, приготовленные для ритуального употребления,
• детские игрушки из косточек (надевали на нитку, растягивали, получался характерный звук),
• зимние ветры и метели.

Даже в соседних деревнях наблюдаются различия в толковании термина и ритуала дедовского ужина.

Здесь проявляется комплекс представлений, связанных с культом предков:

• почитание умерших,
• атмосферные явления,
• магия плодородия.

Использование свиных ножек актуализировало жертвенность этого животного, предназначение его предкам, которые влияли на хозяйственные успехи и природные явления, распоряжались ветрами-«буркаўками».

Масленичная обрядовая игра «Похороны Деда» встречается в северо-восточной части Витебщины.

Дед — антропоморфная кукла человеческого роста, изготовляемая накануне праздника:

• набивали ненужную одежду соломой или сеном,
• рисовали лицо, прикрепляли усы и волосы,
• обязательный элемент — морковка и две луковицы в соответствующем месте.

Плач начинали уже во время изготовления куклы.

В понедельник Масленичной недели собирались в одном доме, клали Деда на покуть, накрывали тюлем как покойника. Женщины делились воспоминаниями о Деде, подчёркивая его сексуальные способности, старость («сто лет уже»), хозяйственность.

Плач имел гротескный характер: слёзы чередовались со смехом.

Во время обряда появлялись персонажи:

• Лекарь, пытающийся оживить Деда,
• Поп с кадилом, отпевающий его,
• в последние годы — Следователь, выясняющий причину смерти.

Все роли исполняли женщины старшего возраста, присутствие детей было запрещено.

Заканчивался обряд «похоронами Деда» — его везли на санках или тележке и закапывали в землю/снег, затем устраивали «поминки» с богатым застольем.

Варианты: куклу разрывали или бросали в хлев.

В любом случае чучело Деда как воплощение плодородия символически передавало свой потенциал земле и хозяйству накануне нового земледельческого года.

В Лельчицком районе Гомельской области в последний день Масленицы проводится обряд «Чырачка».

Чырки — водоплавающие птицы, которые, по представлениям местных жителей, на крыльях приносят весну.

«Чырачками» называли и главный атрибут обряда — ритуальное печенье в форме уток.

Элементы обряда:

• украшали ёлочку, которую в горшке с рожью, обёрнутую платком, нес мальчик;
• из старья делали куклу-Зиму и тоже несли;
• участники по дороге раздавали печенье-«чырачку» встречным, приглашая идти на возвышенность звать весну.

На горе:

• сжигали чучело,
• на высоком дереве закрепляли ёлочку,
• исполняли специальные песни-гуканья,
• водили хороводы,
• угощались обрядовыми блюдами,
• катались с горы — для здоровья на следующий год.